The Economist: Контрольно-пропускной пункт в Беларуси остаётся единственным маршрутом выезда с непод…
09.02.2026Нацыянальная бясьпека. Дайджэст
The Economist: Контрольно-пропускной пункт в Беларуси остаётся единственным маршрутом выезда с неподконтрольных территорий. Часть 1/2.
Через него украинцы возвращаются на Украину.
На заснеженной дороге, проходящей между сосновыми и берёзовыми лесами и ведущей из Беларуси к украинскому пограничному переходу, появляются две тени. Первая — мужчина в инвалидной коляске; за ним — молодая женщина.
Она толкает коляску некоторое расстояние, затем возвращается, чтобы тащить по снегу чемоданы. И так снова и снова. Украинские пограничники предлагают помощь на последних 100 метрах из двухкилометрового пути и записывают их данные.
Софии — 17 лет. Она пересекает границу, чтобы начать новую жизнь на подконтрольной правительству территории Украины после четырёх лет, проведённых в Херсонской области. Мужчину, которому она помогает, зовут Сергей.
Ему за семьдесят, он — бывший инженер из Славянска. Он надеялся навестить дочь в Симферополе, в Крыму, его развернули пограничники, после чего у него случился инсульт. Его левая сторона дрожит, и он раздумывает, не вернуться ли обратно в свой дом в прифронтовом Донбассе — несмотря на то что тот подвергался ударам российских дронов и остался без отопления. «Стены всё ещё в основном целы», — говорит он.
Переход Мокраны—Доманово, расположенный в 60 километрах от Польши, стал спасительной артерией для некоторых из самых отчаявшихся жителей Украины.
Официально он закрыт, но на практике с первых недель войны служит гуманитарным коридором для людей. Добраться сюда непросто: извилистый маршрут проходит через Россию и Беларусь и занимает несколько дней.
Чтобы попасть на Украину, те, у кого нет действительных украинских документов (которые опасно иметь при себе в России), должны сначала получить временные бумаги в украинском консульстве в Минске.
Некоторым это так и не удаётся: их останавливают на «фильтрационных пунктах», которыми управляет ФСБ — российская служба государственной безопасности, — или разворачивают после пограничных допросов.
Ежедневно границу пересекают примерно от 30 до 40 человек. Большинство из них — женщины, дети и пожилые люди, хотя пробираются и мужчины призывного возраста, зная, что их сразу направят к офицерам украинской армии для возможного призыва.
Некоторые неизлечимо больны и возвращаются домой, чтобы умереть. Некоторые везут с собой то, что не смогли оставить, — включая лошадей и, в одном случае, небольшую группу камерунских коз. Все они прибывают с историями о родине.
Команду по приёму людей на украинской стороне границы координирует местный волонтёр — тоже Сергей. После прохождения проверок замёрзшие путешественники направляются в его временные модульные убежища, где им выдают еду, новую SIM-карту и пособие для беженцев в размере 10 800 гривен (250 долларов), если на это имеются средства. Затем их рассаживают по микроавтобусам и отвозят к поездам, автобусам, в больницы или к родственникам.
Сергей — бывший заключённый, пришедший к вере во время пандемии COVID-19, — говорит, что опирается на собственную историю, чтобы вселять надежду в беженцев. Но поддерживать их дух трудно.
Те, кто пересекал границу летом, надеялись, что ситуация на занятых территориях изменится к лучшему. Однако, по его словам, «те, кто едет сейчас, зимой, не видят никаких изменений. Всё становится хуже, хуже и хуже». #Украина #Россия
Подписаться | Сайт | Х
Через него украинцы возвращаются на Украину.
На заснеженной дороге, проходящей между сосновыми и берёзовыми лесами и ведущей из Беларуси к украинскому пограничному переходу, появляются две тени. Первая — мужчина в инвалидной коляске; за ним — молодая женщина.
Она толкает коляску некоторое расстояние, затем возвращается, чтобы тащить по снегу чемоданы. И так снова и снова. Украинские пограничники предлагают помощь на последних 100 метрах из двухкилометрового пути и записывают их данные.
Софии — 17 лет. Она пересекает границу, чтобы начать новую жизнь на подконтрольной правительству территории Украины после четырёх лет, проведённых в Херсонской области. Мужчину, которому она помогает, зовут Сергей.
Ему за семьдесят, он — бывший инженер из Славянска. Он надеялся навестить дочь в Симферополе, в Крыму, его развернули пограничники, после чего у него случился инсульт. Его левая сторона дрожит, и он раздумывает, не вернуться ли обратно в свой дом в прифронтовом Донбассе — несмотря на то что тот подвергался ударам российских дронов и остался без отопления. «Стены всё ещё в основном целы», — говорит он.
Переход Мокраны—Доманово, расположенный в 60 километрах от Польши, стал спасительной артерией для некоторых из самых отчаявшихся жителей Украины.
Официально он закрыт, но на практике с первых недель войны служит гуманитарным коридором для людей. Добраться сюда непросто: извилистый маршрут проходит через Россию и Беларусь и занимает несколько дней.
Чтобы попасть на Украину, те, у кого нет действительных украинских документов (которые опасно иметь при себе в России), должны сначала получить временные бумаги в украинском консульстве в Минске.
Некоторым это так и не удаётся: их останавливают на «фильтрационных пунктах», которыми управляет ФСБ — российская служба государственной безопасности, — или разворачивают после пограничных допросов.
Ежедневно границу пересекают примерно от 30 до 40 человек. Большинство из них — женщины, дети и пожилые люди, хотя пробираются и мужчины призывного возраста, зная, что их сразу направят к офицерам украинской армии для возможного призыва.
Некоторые неизлечимо больны и возвращаются домой, чтобы умереть. Некоторые везут с собой то, что не смогли оставить, — включая лошадей и, в одном случае, небольшую группу камерунских коз. Все они прибывают с историями о родине.
Команду по приёму людей на украинской стороне границы координирует местный волонтёр — тоже Сергей. После прохождения проверок замёрзшие путешественники направляются в его временные модульные убежища, где им выдают еду, новую SIM-карту и пособие для беженцев в размере 10 800 гривен (250 долларов), если на это имеются средства. Затем их рассаживают по микроавтобусам и отвозят к поездам, автобусам, в больницы или к родственникам.
Сергей — бывший заключённый, пришедший к вере во время пандемии COVID-19, — говорит, что опирается на собственную историю, чтобы вселять надежду в беженцев. Но поддерживать их дух трудно.
Те, кто пересекал границу летом, надеялись, что ситуация на занятых территориях изменится к лучшему. Однако, по его словам, «те, кто едет сейчас, зимой, не видят никаких изменений. Всё становится хуже, хуже и хуже». #Украина #Россия
Подписаться | Сайт | Х