(НАЧАЛО ВЫШЕ)Когда Ормузский пролив откроется, “военная” премия уйдет, логистика нормализуется и цен…
Когда Ормузский пролив откроется, “военная” премия уйдет, логистика нормализуется и цена нефти относительно быстро может вернуться в район 70-80-90 долларов за баррель. Формально инфляционное давление со стороны энергоносителей ослабеет, CPI будет демонстрировать замедление роста цен на топливо и электроэнергию.
Однако созданная ранее денежная масса, повторюсь, никуда не исчезнет. Она была эмитирована не «под нефть», а под поддержание всей экономической структуры и цепочки добавленной стоимости, которая уже успела адаптироваться к более высоким номинальным ценам.
В результате инфляция по мере распределения денег по экономике сместится из энергетического сектора в более широкий спектр товаров и услуг. Вырастут цены на аренду, медицину, образование, услуги и различные товары. Возникнет ставший классическим эффект, который мы видели в ковид, когда временный шок предложения оставляет после себя устойчивый монетарный след и, как следствие, высокую инфляцию при восстановлении предложения/снижении издержек.
Но ровно по такой же траектории развивались события в 1970-е годы. Нефтяные шоки 1973 и 1979 годов, вызванные эмбарго ОПЕК и иранской революцией, привели к кратному росту цен на нефть. Первоначально это воспринималось как внешний фактор, не связанный с внутренней денежной политикой. Однако для компенсации роста издержек правительства США и Европы проводили мягкую фискальную и монетарную политику. Денежная масса росла, ставки долгое время оставались ниже уровня инфляции, а попытки переждать нефтяной шок привели к его трансформации в широкую и затяжную инфляцию.
Примечательно, что после стабилизации нефтяных цен инфляция не исчезла. Напротив, она стала более устойчивой и менее зависящей от сырьевых факторов. Экономика уже была насыщена деньгами, а инфляционные ожидания закреплены. Некоторые считают, что только жесткий разворот политики в начале 1980-х, сопровождавшийся резким ростом ставок и глубокой рецессией, смог сломать этот механизм. Но по факту мы знаем, что издержки пошли вниз благодаря начавшейся глобализации и переноса производств в страны с более низкими издержками.
Если сейчас в этом сценарии ФРС сознательно избежит подобной шоковой терапии, предпочитая снижение ставок и отказ от стерилизации ликвидности, итоговая конфигурация будет напоминать поздние 1970-е, а не начало 1980-х. Нефть может подешеветь, но инфляция останется уже не как функция сырьевого дефицита, а как следствие избыточной денежной массы, встроенной в экономику.
В этом смысле временный геополитический кризис становится катализатором долгосрочного инфляционного периода, выход из которого политически и экономически крайне затруднён.
Важная ремарка – рост денежный массы для того, чтобы “профинансировать” рост цен на нефть не обязательно означает, что цены для потребителей сразу вырастут. Они могут вырасти постепенно, а могут не вырасти совсем, пока цены на нефть будут высокими, если покупательная способность, то есть доходы у них останется такой же. Более того, здесь мы можем увидеть и падение цен на финансовые активы, поскольку населением могут начать тратиться сбережения у тех, кому доходов не хватает.
Но если цены вырастут, а доходы не подстроятся, то количество потребляемых товаров и услуг населением сократится, а это очевидный экономический спад. Поэтому я и говорю о вышеуказанной политике монетарных властей и отдельно о росте дефицита бюджета. Потому что для того чтобы решить эту проблему они должны будут со своей стороны перераспределить за счет роста дефицита бюджета в сторону населения деньги для стимулирования реального сектора экономики.