В Белом доме сейчас сходятся две линии, которые снаружи выглядят как параллельные сюжеты, а внутри в…
Формально президент отмахивается: «пора стране двигаться дальше, обо мне ничего нового не вышло», — говорит он журналистам, комментируя свежую порцию документов. Но политическая реальность другая: обсуждение файлов Эпштейна заполняет эфиры, даёт повод оппонентам и ставит под вопрос обещание Трампа «всё открыть» — которое он так и не исполнил, а теперь вынужден оправдываться за частичные и запоздалые публикации. В такой ситуации любой крупный внешнеполитический кризис — особенно с картинкой авианосцев, ракет и жёсткой риторикой в адрес «режима аятолл» — автоматически перехватывает повестку.
По данным открытых источников, в Вашингтоне уже признают: президент «взвешивает спектр военных опций» против Ирана на фоне внутреннего давления и попыток добиться от Тегерана уступок по ядерной программе и протестам. Это объективный трек, связанный с иранским кризисом. Но по времени он идеально накладывается на пик внимания к эпштейновским документам: миллионы страниц, резонансные фамилии, вопросы к самому Белому дому.
Логика американской политики последних десятилетий показывает: крупная внешняя операция почти всегда помогает сместить акценты в медиа и собрать вокруг президента часть элит, даже если внутри звучит жёсткая критика. И сейчас, когда иранский трек и эпштейновские файлы совпали по времени, соблазн использовать первое, чтобы заглушить второе, в окружении Трампа явно присутствует.