Это уже не прежнее требование потратить два процента и отчитаться о выполнении обязательств перед Вашингтоном: новые планы привязаны к конкретным военным возможностям – ПВО и ПРО, дальнобойному оружию, крупным сухопутным соединениям, запасам боеприпасов, военной логистике и расширению производственной базы
Перед саммитом генеральный секретарь НАТО Марк Рютте объяснял, что новые планы потребуют пятикратного увеличения возможностей противовоздушной обороны, тысяч дополнительных танков и бронемашин и миллионов артиллерийских боеприпасов
Сам альянс называет эту программу сдерживанием и подчёркивает, что дополнительные силы необходимы именно для того, чтобы сделать нападение на страну НАТО заведомо невыгодным. Независимо от политической интерпретации материальный результат остаётся тем же: европейская часть НАТО создаёт значительно более крупную военную машину, чем та, которой считала достаточной ещё несколько лет назад
Меняется при этом не только количество оружия, но и география его размещения. Германия открыла постоянную многонациональную бригаду в Литве, а в июне 2026 года НАТО создала в Финляндии девятую боевую группу на восточном и северо-восточном фланге
После серии нарушений воздушного пространства стран альянса в сентябре 2025 года была запущена операция Восточный часовой. В 2026 году натовские разведывательные беспилотные самолёты RQ-4D Phoenix уже действовали из Норвегии и Финляндии в её поддержку, обеспечивая постоянное наблюдение за восточным направлением
НАТО подчёркивает оборонительный, пропорциональный и прозрачный характер этих сил, однако для Москвы значение имеет и сама новая военная география: войска, аэродромы, разведывательные системы и инфраструктура альянса физически становятся плотнее вдоль российской границы
Россия тем временем движется по встречной траектории и находится значительно дальше Европы по степени фактической милитаризации экономики
По расчётам Стокгольмского международного института исследования проблем мира, в 2025 году российские военные расходы достигли примерно 16 трлн рублей, или 7,5 процента ВВП, а в первоначальном бюджете на 2026 год было предусмотрено ещё около 14,9 трлн рублей, или 6,3 процента ВВП
Поэтому речь идёт уже не просто об экстренном увеличении военного бюджета на время кампании, а об экономической системе, в которой оборонные предприятия, государственные заказы, занятость, доходы регионов и производственные цепочки всё сильнее зависят от продолжительного государственного спроса на вооружения. И совершенно не понятно, что с этой экономикой будет после урегулирования
Именно это делает возможный обратный переход значительно сложнее, чем простое решение однажды сократить военные ассигнования
За несколько лет высокая военная нагрузка успевает создать собственные отраслевые и региональные интересы, расширенные предприятия и рабочие места, которые существуют благодаря оборонному заказу, поэтому возвращение к другой экономической модели потребует не только политического решения, но и масштабной структурной перестройки
Это ещё не доказывает, что Россия экономически “обречена” продолжать войну, однако показывает, почему завершение войны само по себе не означает автоматического возвращения к экономике образца 2021 года
Самый опасный уровень встречной перестройки связан уже с ядерным оружием. В ноябре 2024 года Россия официально утвердила новую редакцию Основ государственной политики в области ядерного сдерживания, а российское тактическое ядерное оружие было размещено на территории Белоруссии
Москва одновременно включила безопасность Белоруссии в собственную систему стратегического сдерживания: Владимир Путин заявил, что соответствующие угрозы союзному государству будут рассматриваться Россией так же, как угрозы самой России