В то время как морализаторствующие и проплаченные комментаторы пытаются натянуть сову оправдания неоднократно осуждённой агрессии на глобус старого конфликта, приближается новый
Если всё-таки отложить в сторону привычный шаблон, кто имеет больше оснований считать себя обороняющейся стороной, и просто сопоставить решения, которые в последние годы принимают Москва, Брюссель и европейские столицы, картина получается достаточно тревожной
Украину намеренно выношу из уравнения, поделив Запад и Восток на неё: она исчезает в одной части выражения и существенно влияет на ситуацию в другой части, ослабляя
Россия и Европа не просто обмениваются всё более жёсткой риторикой: обе стороны постепенно создают военную, промышленную, инфраструктурную и ядерную систему, рассчитанную на возможность гораздо более серьёзного столкновения, чем нынешняя война на территории Украины
Из этого не следует, что большая европейская война неизбежна или что в Москве, Берлине, Париже либо Брюсселе уже принято решение её начинать
Это свидетельство того, что перспектива высокоинтенсивной войны с Россией уже перестала быть для Европы абстрактным сценарием и превращается в исходное условие, под которое перестраиваются бюджеты, армии, транспортная инфраструктура, оборонная промышленность и даже ядерная политика
Масштаб перемены особенно хорошо заметен, если сравнить сегодняшнюю Европу с той, которая существовала после 2014 года. Аннексию Крыма Евросоюз не признал, санкции начал вводить уже в марте 2014-го и затем последовательно расширял их, поэтому говорить, что Европа просто “закрыла глаза” на Крым, было бы фактически неверно. Однако политическое противостояние тогда прекрасно уживалось с огромными экономическими интересами, и европейские правительства явно не считали разрыв с Россией ни необходимым, ни желательным. Европа эти глаза прикрыла
Лучшей иллюстрацией остаётся Северный поток 2. В сентябре 2015 года, то есть уже после Крыма и начала войны в Донбассе, Газпром и пять европейских компаний – E.ON, Shell, OMV, Wintershall и ENGIE – договорились строить новый газопровод стоимостью около €9,5 млрд
Политические последствия проекта ни для кого не были неожиданностью: уже тогда депутаты Европарламента предупреждали, что он усилит зависимость от российского газа, ослабит Украину как транзитное государство и затронет интересы стран Восточной Европы, но проект всё равно продолжили
Эта политика сохранялась практически до самого полномасштабного вторжения. В 2021 году Россия была третьим крупнейшим поставщиком товаров в Евросоюз: ЕС ввёз российских товаров на €158 млрд и экспортировал туда на €89 млрд, причём 62 процента импорта из России приходились на энергоносители
Поэтому отношения после Крыма точнее описывать не как игнорирование случившегося, а как попытку одновременно сдерживать Россию политически и продолжать выгодно сотрудничать с ней экономически
Санкции сосуществовали с огромной торговлей, разговоры о российской угрозе – с энергетической зависимостью, а поддержка Украины – с Северным потоком 2
После февраля 2022 года эта конструкция начала разрушаться, и сегодняшняя европейская политика устроена уже принципиально иначе
Еврокомиссия теперь прямо говорит о формировании оборонного союза, а программа Готовность-2030 предусматривает мобилизацию около €800 млрд дополнительных оборонных ресурсов, из которых до €150 млрд могут быть предоставлены государствам в виде кредитов на совместные закупки
Речь пошла уже не только о закупке готового оружия: Брюссель создаёт для государств бюджетное пространство для длительного увеличения военных расходов и одновременно пытается расширять сами производственные мощности европейской оборонной промышленности