Дублинский регламент определяет, какая страна ЕС будет рассматривать заявление на убежище: обычно та, через которую человек попал в Евросоюз. Пока идёт эта процедура, человек не знает, в какой стране в итоге окажется и когда. Само дело может передаваться между странами месяцами.
На практике это означает, что снимать жильё надолго бессмысленно: неизвестно, придётся ли съезжать через неделю, потому что пришло решение о передаче, или через полгода, потому что решения всё ещё нет. Долгосрочная аренда требует понимания, где ты будешь через месяц, а этого понимания процедура в принципе не даёт.
Оля ждала, когда её дело передадут между странами. Это ожидание тянулось месяцами, и жить всё это время было буквально негде.
К неопределённости добавлялось отсутствие документов: снять что-либо на своё имя было физически невозможно.
По итогам дублинской процедуры её дело передали Литве, и из Польши Олю выслали именно туда. Жить снова было негде, и она упёрлась в ту же стену, только теперь из-за котов.
Оля сама описывает свою ситуацию :
Чуть ли не бездомный“ – не литературный приём. Так человек сам описывает состояние, в котором формально не живёт на улице, но не имеет устойчивого места, которое может назвать своим домом
На практике это означает, что снимать жильё надолго бессмысленно: неизвестно, придётся ли съезжать через неделю, потому что пришло решение о передаче, или через полгода, потому что решения всё ещё нет. Долгосрочная аренда требует понимания, где ты будешь через месяц, а этого понимания процедура в принципе не даёт.
Оля ждала, когда её дело передадут между странами. Это ожидание тянулось месяцами, и жить всё это время было буквально негде.
Я была вынуждена просто ездить от подруги к подруге или жить в хостелах: то в одном, то в другом, то в третьем; где-то продлевать, куда-то переезжать.
К неопределённости добавлялось отсутствие документов: снять что-либо на своё имя было физически невозможно.
У меня даже приложение Booking не срабатывало, потому что там нужно подтверждение личности, а у меня в тот момент ни паспорта, ничего – меня не пропускало. Я снимала через подружку, отдавала ей деньги, но снимала, как бы по факту, она на себя.
По итогам дублинской процедуры её дело передали Литве, и из Польши Олю выслали именно туда. Жить снова было негде, и она упёрлась в ту же стену, только теперь из-за котов.
Я не политзаключённая, помощи никакой нет. Миграционные центры, даже в Литве, куда я обращалась, мне отказывали. Я говорила, что у меня два кота. Я их никуда не сдам. У меня кот больной, должна я за ним следить. Это даже не обсуждается: нигде с животными не берут.
Оля сама описывает свою ситуацию :
Даже если ты хочешь как-то решить эту ситуацию, ты её реально никак не можешь решить, ты постоянно на чемодане. Ты, конечно, не на улице живёшь, но по факту ты чуть ли не бездомный.
Чуть ли не бездомный“ – не литературный приём. Так человек сам описывает состояние, в котором формально не живёт на улице, но не имеет устойчивого места, которое может назвать своим домом