В числе первых практических мер названы участие немецких обычных сил во французских ядерных учениях, совместные посещения стратегических объектов, развитие раннего предупреждения, ПВО и возможностей дальнего высокоточного удара
Париж и Берлин специально подчёркивают, что эти меры дополняют, а не заменяют ядерное сдерживание НАТО и американское ядерное присутствие в Европе, но само появление подобной структуры показывает, насколько далеко изменилась европейская дискуссия о безопасности
К французской концепции передового сдерживания 14 сентября присоединилась и новообращённая Финляндия. В совместном заявлении Парижа и Хельсинки говорится о возможностях “стратегического сигнализирования” и управления эскалацией ниже ядерного порога, а для реализации договорённостей должна быть создана отдельная группа ядерного руководства
Франция и Финляндия представляют эту систему как инструмент предотвращения войны, конечно. Однако сам факт того, что страна с 1340-километровой границей с Россией включается в механизм, непосредственно связанный с французским ядерным сдерживанием, показывает, насколько далеко Европа ушла от той модели отношений с Москвой, в которой ещё десять лет назад главным предметом дискуссии был новый газопровод
Получается классическая дилемма безопасности, только уже в очень крупном масштабе. Буквально континентальном
Европа видит войну России против Украины, российские военные расходы, размещение ядерного оружия в Белоруссии и изменение ядерной доктрины и делает вывод, что прежнего уровня вооружений недостаточно
Москва смотрит на рост бюджетов НАТО, постоянные соединения в странах Балтии и Финляндии, дальнобойные системы и новую франко-германскую ядерную кооперацию и получает дополнительные основания утверждать, что военная угроза с Запада усиливается
После этого следующий российский шаг становится новым аргументом для европейского перевооружения, а следующий европейский шаг – новым аргументом для Москвы, причём обе стороны могут совершенно искренне описывать собственное поведение как реакцию на действия другой
Здесь и возникает знакомая формула: наши решения являются реакцией, их решения – агрессией, наше вооружение служит сдерживанию, их вооружение свидетельствует о подготовке войны
Однако проблема уже давно вышла за пределы пропаганды, потому что за этими словами стоят вполне реальные деньги, производственные мощности и войска
Если одна сторона в ответ на угрозу создаёт дополнительные бригады, системы ПВО и дальнего удара, противник обязан учитывать не заявленное назначение этих систем, а их реальные военные возможности, и отвечает соответственно
Через несколько таких циклов обе стороны объективно оказываются гораздо лучше подготовлены к войне друг с другом, даже если первоначальной целью каждой было именно предотвращение войны
Поэтому наиболее существенная перемена происходит не в заявлениях политиков, а в структуре самого европейского порядка
В середине прошлого десятилетия ЕС мог одновременно вводить против Москвы санкции и вкладывать миллиарды в Северный поток 2, поскольку значительная часть европейских элит всё ещё исходила из возможности долгосрочного экономического сосуществования с Россией
Пока пространство между Россией и НАТО в значительной степени занимает Украина, и именно здесь проходит реальная вооружённая граница нынешнего противостояния. Это позволяет Москве и западным государствам поддерживать противоположные стороны войны, поставлять вооружение, разведывательные возможности и другие ресурсы, не переходя формально к непосредственным боевым действиям друг против друга