Лукашенко в конце июня виделся с Си Цзиньпином, а после этого в интервью «Аль-Арабии» говорил, что войну можно закончить в этом году и что всё зависит «от желания буквально нескольких человек», потом перед выпускниками военных вузов пообещал, что белорусов «на эту бойню» никто не пошлёт. Токаев 16 июля провёл переговоры с Си в Шанхае, а через полторы недели в Омске при включённых камерах сказал Путину, что оснований продолжать боевые действия больше нет, предложил остановить огонь по нынешней линии фронта и вернуться к стамбульскому формату, сославшись на неких «людей, которые знают о нашей встрече и попросили передать». Прямых доказательств китайского авторства нет, Токаев упоминал и сигналы из Европы и США, но последовательность встреч говорит сама за себя.
Схема с такими посредниками для Пекина удобна: Астана и Минск одинаково зависят от России логистически и от Китая экономически, оба канала неофициальны. Личного заявления Си не требуется, и в случае отказа Кремля он не потеряет лицо — а для китайской политической культуры это очень важно, у пунктик на этом «не потерять лицо».
А теперь вопрос: почему Китай, которого война в целом устраивает, начал подталкивать к её завершению?
Война сделала для Пекина основную работу, и это состояние уже достигнуто. Россия переведена в положение зависимого поставщика: дисконты на нефть зафиксированы, расчёты идут в юанях, китайские машины и электроника взяли российский рынок без конкуренции. Улучшать положение дальше некуда, а вот разрушиться оно может, потому что маячит деградация российской экономики. Пекину нужен слабый и управляемый сосед, но не ядерная эскалация и не дестабилизация. Помните, в прошлом году Ван И говорил на встрече с Каллас, что Китай не может позволить России проиграть? Вот, я думаю, речь не только о проигрыше на поле боя.
Поддержка России для Китая становится всё более проблемной. Вторичные санкции добрались до китайских банков и трейдеров, каждый новый пакет заставляет строить более дорогие обходные цепочки. Плюс Европа, которая была важнейшей целью китайской дипломатии последних лет — как рынка и как противовеса Америке, может быть потеряна. Вернуть ее не получится, пока Китай выглядит тыловой базой российской армии, а затянувшийся конфликт вдобавок разогнал европейское перевооружение и вернул НАТО смысл существования.
У Токаева и Лукашенко есть и собственная претензия — логистика. Обе страны живут транзитом через воюющую Россию, и война бьёт по нему с обеих сторон: украинские удары по черноморской нефтяной инфраструктуре режут казахстанский экспорт через КТК, белорусский транзит на запад убит санкциями и закрытой границей.
Оптимальный для Китая финал — прекращение огня без урегулирования. Оно консервирует все наработанные зависимости: Россия остаётся под санкциями, в юаневой зоне и без альтернативных покупателей, восстановление Украины возможно откроет подряды и новые возможности, Европа продолжит закупать китайские компоненты для перевооружения. При этом снимаются риски эскалации и санкционные издержки. Плюс дипломатическую позицию Пекина можно конвертировать в статус успешного миротворца, который предъявят и Глобальному Югу, и Европе.
В Кремле этот расчёт понимают. Заморозка по нынешней линии фиксирует положение Москвы таким, какое оно есть сейчас: под санкциями, зависимое от единственного покупателя, без достигнутых целей войны, которые можно предъявить внутри страны. Пекину именно такая консервация и нужна, Москве же она не даёт ничего, кроме передышки. Отсюда и ответ Пескова Токаеву: цели не достигнуты. Т.е. Кремль считает, что фиксировать убытки рано, время работает на Россию и ещё есть шанс отыграться.