Бывший руководитель британской разведки MI-6 сэр Ричард Дирлав, ведущий подкаста One Decision, поставил перед аналитиком Фонда Карнеги Майклом Кофманом неудобный вопрос: несмотря на слабые результаты России на фронте, Запад фактически проводит для российской армии многолетний курс современной европейской войны. И если Москва способна усваивать уроки поля боя, то со временем она становится не слабее, а опаснее.
Кофман, только что вернувшийся с украинского фронта, с наблюдением согласился, но развел эффект на две части. Как способность вести крупные наступательные операции российская армия деградировала: она перешла на просачивание мелких групп по всему фронту, и на восстановление качества личного состава и младшего командного звена ей понадобится пять-семь лет. Но по двум направлениям она заметно прибавила – сформировала силы, применяющие миллионы тактических дронов и сотни тысяч дальнобойных камикадзе, и научилась работать по схеме разведка – удар, чего в начале войны делать не умела.
Проблема в сроках. Кофман отмечает, что многие страны НАТО публично называют два года после окончания войны, а по меркам оборонного планирования даже десять лет – это очень мало, но для политиков это уже за пределами ближайших избирательных циклов. Учения последних двух лет, где украинские военные играли роль условного противника, стабильно давали западным армиям неважные результаты. На этом фоне The Wall Street Journal сообщает, что разведка США изменила прежнюю оценку и теперь допускает ограниченную атаку России на страну НАТО в промежутке от осени 2026 года до 2029-го – от кибератаки и неопознанных вооруженных групп до вторжения на восточном фланге.”
Хвиля