За полгода 2026-го, Китай потерял 300 млн баррелей нефти в структуре своего импорта, что соответствует 25% его стратегических хранилищ нефти (частных и государственных).
Средний показатель импорта нефти в Китае – 12-13 млн баррелей в день, Ближний Восток давал 6-7 млн бар, остальные поставщики – 4-5 млн бар.
Сейчас Китай импортирует 7 млн бар нефти в день, из них ближневосточная нефть оставляет 2,1 млн (сокращение более чем в три раза).
Заменителей ближневосточной нефти у Китая сейчас нет.
Даже если Пекин заберет всю российскую нефть, которая идет на экспорт – это до 4 млн бар.
Блокировка КТК может переориентировать экспорт нефти из Казахстана с Запада на Китай. Но это до 2 млн бар в сутки.
За пределами Ближнего Востока и РФ, США контролируют почти все основные потоки нефти: из Венесуэлы, Канады, Нигерии.
То есть тактика США примерно следующая: сохранение войны с Ираном в формате “качелей”: обострение – заморозка – обострение.
С одной стороны, такой формат не позволяет мировым ценам на нефть “улететь за 100”.
С другой стороны, нефтяные резервы Китая постепенно истощаются и их пополнение за счет поставок с Ближнего Востока периодически блокируется.
“Жарить лягушку на медленном огне”.
Стратегически Китай делает ставку на “зеленый курс”: электромобили, ядерная энергетика, солнечная, ветровая.
Здесь он несомненный мировой лидер.
С другой стороны, китайский “зеленый курс” лишен крайностей, как в ЕС: Китай не отказывается от ядерной генерации и даже от угля, природного газа и мазута для производства электроэнергии.
Но для завершения структурной энергетической трансформации, Китаю нужно примерно пять лет. В этот период, он будет максимально уязвим. Поэтому США и спешат.
Именно поэтому, Иран будет пытаться радикализировать ситуацию. Тут интересы Пекина и Тегерана совпадают – речь об иранском контроле за Ормузским проливом.