jus in bello / МГП (право во время войны): если вооружённый конфликт уже идёт, какие объекты можно поражать и каким образом, каков статус участников, что делать с гражднскими и тд?
Это параллельные режимы и одно не отменяет другого. Но вот честно , как и с оккупацией ради красного словца – ну очень вредно проговаривать в паблике , что Беларусь воюет, ведет войну и тд. То есть смывать разницу.
4. Агрессия и ст. 51 Устава ООН – право на самооборону
В ситуации с любой вероятностью удара по территории Беларуси возникает вопрос: будет ли удар Украины по военным объектам в Беларуси актом агрессии или реализацией права на самооборону?
Из ст. 51 Устава ООН, её толкования судом и практики применения (а бывало все очень по-разному) следуют основные критерии и условия правомерности самообороны:
– самооборона является временным правом до принятия мер Советом Безопасности ООН. Отсюда возникает обязанность уведомить СБ после применения силы в порядке самообороны. Обязанности предварительно предупреждать нет.
– самооборона допустима в ответ на вооружённое нападение. В данном случае нападения осуществляются с территории Беларуси, хотя не силами ВС Беларуси.
– действия должны соответствовать критериям реальной угрозы, необходимости и пропорциональности.
Реальная угроза: с одной стороны, степень угрозы с территории Беларуси не такая как, скажем, когда с ее территории летели ракеты (как в самом начале), с другой стороны – идет перманентный вооружённый конфликт и территория Беларуси постоянно используется для получения Россией военного преимущества. Угроза не гипотетическая, а реальная и происходит вот сейчас ( те же ретрансляторы помогают дронам сейчас а не когда-то 3 года назад?)
Необходимость: конфликт не может быть разрешен мирными средствами (ну вот, например, Зеленский попросил) или другими средствами (не удар, кибер?).
Пропорциональность: главный принцип самообороны в любом праве. Ответ не превышает необходимый порог для устранения угрозы (условно: не все вышки вообще «чтоб знали на будущее», а лишь те, на которых ретрансляторы.).
Заявление представительницы ЕС «Украина имеет право защищаться» носит скорее политический, чем юридический характер, но отражает возможную позицию ЕС «в случае чего».
В силу сказанного, вполне можно обосновать право на самооборону в отношении Беларуси, однако (!) исходя из степени участия Беларуси в агрессии (намного меньшая чем у России) – ответные действия точно не могут быть такого же уровня как в отношении России. И да, тут можно обосновывать и обратную юридическую позицию, но как по мне шансов больше у аргументов за правомерность самообороны.
5. Можно ли отзеркалить такую же аргументацию на объекты, поддерживающие ВС Украины и расположенные в ЕС?
Существует мнение о том, что на войне жертве как будто можно больше, чем агрессору. Когда мы вступаем в сферу действия МГП – оно не различает этого, тут нет концепции «справедливой войны» и не важно кто начал, правила ведения вооруженного конфликта одинаковы для обоих. Не важно, признано ли применение силы агрессией или самообороной. То есть критерии того, что можно, что нельзя на уже идущей войне – одинаковы и для агрессора, и для жертвы.
Но нам нужно решить 2 вопроса: jus in bello (объект является военным?) и jus ad bellum (а можно бить по территории, где он расположен?). Если объект, на территории государства-участника ВК подпадает под критерии военного – бить можно. Если такой же объект на территории государства-не участника – должны быть основания для самого факта применения силы. Такое основание только одно – самооборона.
И Беларусь, и любая страна ЕС, на территории которой находятся объекты, подпадающие под определения военных с точки зрения МГП – одинаково не участвуют в ВК. Но с точки зрения норм о применении силы – между ними есть разница. Беларусь совершает агрессию в отношении Украины. И эта агрессия, повторюсь, длится до сих пор.