В комментариях к предыдущему посту накидали несколько важных замечаний и вопросов. Они на самом деле касаются не только ультиматума, но обсуждаются время от времени с февраля 2022. Ну и в нашей ситуации вместо ретрансляторов может появиться что-то еще в любой момент. В общем не много букаф ради а исключительно для привнесения в общественную дискуссию правовых аргументов. И вообще побольше аргументов в дополнение к эмоциям . Поэтому раз уж зашел разговор, я решила обобщить некоторые нюансики и прокомментировать отдельно 5 основных вопросов о вот этом вот всем.
1. Как квалифицируются действия Беларуси?
Правовая квалификация действий Беларуси имеет значение не только для ответственности, но и для выбора применимых правовых режимов и ответных мер. В паблике и на политических площадках произносится очень много разных слов.
На уровне ООН действия Беларуси квалифицировались как участие в незаконном применении силы против Украины (резолюция ГА ООН ES-11/1 от 2.03.2022). Такое применении силы Россией признано в этой же резолюции агрессией. На уровне ЕС – как «помощь, способствование и участие в агрессии» (резолюция Европарламента от 1.02.2022 2022/2564(RSP).
Беларусь предоставила территорию для вооружённого нападения России на Украину. Такое «предоставление» очень многоаспектно и представляет реальный вклад в военные действия. При этом оно носит продолжающийся характер (важно!).
Возможны как минимум две квалификации:
1) помощь и содействие в совершении противоправного деяния (отдельный состав в международном праве, когда государство отвечает лишь за факт помощи);
2) самостоятельное нарушение. Согласно резолюции ГА ООН 3314 «Определение агрессии», отдельной ее формой является действие государства, позволяющего использовать свою территорию для совершения акта агрессии против третьего государства (п.3 f).
На самом деле ничто не мешает этим квалификациям существовать параллельно. От этого зависит объём ответственности. Но для целей ответных мер это не очень то и важно. Если применить право к фактам – действия Беларуси могут быть отнесены к самостоятельному акту агрессии (или соучастию в агрессии).
2. Кто определяет, что агрессия, а что нет?
Те, кто придумал и согласился с этими правилами – международное сообщество и созданные ими компетентные органы. Самый идеальный вариант – решение или консультативное заключение суда. Но в суд идут далеко не всегда, юрисдикция суда распространяется на государства только по их согласию (издержки суверенитета). Поэтому чаще мы видим решения других органов, которые компетентны и авторитетны в этом вопросе. Например, СБ ООН. Однако, при политическом блоке СБ квалификация ГА ООН – вполне себе компетентное мнение. Тут не важно рекомендательный или нет ее характер. Голосование в ГА – один из основных юридических индикаторов мнения международного сообщества (например, упомянутая резолюция от 2.02.2022 была принята 141-5-35). Для целей толкования МГП, например, компетентным является мнение и квалификация Международного комитета красного креста. Так же резолюции и решения органов ЕС – являются достаточными доказательствами отношения к чему-то со стороны ЕС.
Все эти источники имеют значение и для суда, и для правового обоснования для самих государств если они решают вопрос между собой (например вопрос о возмещении ущерба).
3. Агрессия и участие в вооруженном конфликте: jus ad bellum и jus in bello
Вопрос, который вызывает больше всего путаницы начиная с февраля 2022. Сама по себе агрессия – это факт вооруженного нападения, в нашем случае – это длящееся нарушение: Россия продолжает нападать, Беларусь – продолжает предоставлять свою территорию. Параллельно – как только произошло столкновение вооруженных сил двух государств – можно констатировать наличие международного вооруженного конфликта и включается МГП. Оно определяет как воевать. Беларусь до сих пор не вошла в этот круг, поэтому она продолжает совершать агрессию, но НЕ является стороной вооруженного конфликта (!). То есть: