В Беларуси с первым в истории визитом находится президент Ганы Дж. Махама. А. Лукашенко ещё в апреле обещал Гане не просто поставки техники, а «комплексные решения по обеспечению продовольственной безопасности». Красиво до бесконечности – востребованный А. Лукашенко спасает Африку от голода. А что же происходит на самом деле?
6 июня ганские СМИ со ссылкой на представителя министерства сельского хозяйства сообщили: обещанные 600 тракторов до сих пор не отгружены, Национальная компания продовольственного резерва из выделенных 200 млн седи к концу мая не получила ни седи, режим А. Лукашенко требует 80% предоплаты. И в результате в самой Гане в сегодня не сходятся две ветви собственного правительства, споря о наличии денег на трактора в принципе: Минфин публично заявляет, что выделил минсельхозу около 85% бюджета, а минсельхоз отвечает – получено 12,4% и ни один трактор не куплен.
Вот это и есть настоящая модель действий А. Лукашенко в Африке. А. Лукашенко не инвестирует в Африку. Он продаёт африканским режимам конструкцию, которую они могут использовать, и в которой деньги – чужие, и риск – тоже чужой.
Механика схемы работы А. Лукашенко в Африке отработана по шагам:
1. Первым шагом идет легенда. Продаётся не «трактор», а «продовольственная безопасность», «суверенитет», «механизация села». Под эти темы у принимающего государства должна быть государственная программа и финансы в этой программе: технику закупать должен не фермер на рынке, а государство под госпрограмму (в Гане это Feed Ghana Initiative). На таком в регионе с проблемами в продовольственной безопасности можно сделать быстрый пиар.
2. Второй шаг – организация привязанного к контракту финансирование. По белорусской экспортной модели кредит может покрывать до 85% стоимости контракта: покупатель берёт в долг, а деньги уходят сразу белорусскому экспортёру. Либо, как в Гане, Минск просто требует предоплату из чужого бюджета. Это защита от риска и повод потом не особо напрягаться. Не вернут кредит, не окупится программа, ломается техника – отвечают их местный банк, местный бюджет, налогоплательщики. А. Лукашенко за всё это не отвечает, он к этому моменту уже получил своё: загрузку МТЗ, Гомсельмаша, МАЗа, валюту и рынок в условиях изоляции.
3. Третий – раздача техники внутри страны: формально раздаем фермерам, но практически через структуры, решающие, кому дать и на каких условиях. Процесс таким образом остается под контролем, может быть использован как инструмент, и с точкой для развития коррупции уже на месте.
Стоит помнить, кто бенефициар на белорусской стороне. Это не «белорусская экономика». Минфин США прямо называет МАЗ значимым источником доходов режима А. Лукашенко, а владельца «Амкодора» А. Шакутина – человеком из ближнего круга и одним из «кошельков». То есть эта активность, важную часть которой тащит на себе МИД режима за наши налоги, на самом деле кормит «семью» А. Лукашенко.
Теперь о воровстве. Мы не утверждаем его как факт – мы формулируем его как гипотезу, опирающуюся на две вещи: на механику сделок по технике и на коррупционную историю самих стран-получателей.
Если интересно – например Белорусский расследовательский центр задевал эту тему. Посмотрите на Зимбабве. Прежняя программа механизации обернулась долгами «политической природы»: центробанк закупил техники почти на $200 млн, а потом эти долги переложили на государство с помощью отдельно принятого закона. Прекрасная конструкция для местной элиты: получить технику сегодня, не вернуть кредит завтра, списать долг за счет бюджета послезавтра.
Гана, Того, Нигерия, Кения – та же история: завышенная стоимость контракта, «правильный» посредник, «правильный» местный дилер, льготный кредит для своих, невозврат, списание долга, монополия на сервис и запчасти. Все эти африканские темы еще ждут своих расследователей. Так как структура сделок делает ренту почти неизбежной, а послужной список этих стран дает обоснование подобным гипотезам.