Чем ближе конец войны в Украине, тем больше событий разворачивается вокруг нашей Беларуси. На первый взгляд майские события выглядят хаотично. В. Зеленский снова говорит о Беларуси как о плацдарме для нового нападения. А в это же время А. Лукашенко на фоне общих ядерных учений с Россией предлагает В. Зеленскому встретиться «где угодно», хоть в Украине. Украинский МИД тут же выводит на сцену С. Тихановскую. Э. Макрон впервые за годы войны звонит Лукашенко. Режим истерит про украинские беспилотники, пролет которых над Беларусью раньше их не особо беспокоил. Но это видимость хаоса: если сложить эпизоды, появится плотная конструкция.
Разъясним. Сегодня Беларусь совсем не выглядит готовым северным фронтом для Украины, как заявляет В. Зеленский. Для полноценного наступления нужны войска, техника, логистика, командная инфраструктура и политическая воля. У «плацдарма Лукашенко» всё это отсутствует. Признаков группировки у границы Украины нет и режим А. Лукашенко не выглядит армией, готовой идти войной на кого-либо, кроме своего же народа. Поэтому разговор о северном фронте для Украины смог стать политическим товаром, а не военным. Риск нападения при таких условиях вполне пригоден для использования в геополитической игре. Диктатура оказывается удобной точкой, вокруг которой Киев, Москва и Вашингтон могут попытаться «перераспределить вес» будущих переговоров.
Как всегда напомним три главных вопроса, которые А. Лукашенко должен решить для выживания режима после войны: легитимность, финансирование и новая политическая функция в нашем регионе. Результаты попыток печальные для режима. Легитимность решена лишь частично, деньги всё ещё ищутся, а в переговорный процесс через США и Россию он так и не попал. Майская раскачка темы нападения с территории Беларуси, на наш взгляд – попытка действовать в этих рамках через украинский трек.
Беларусского плацдарма в военном смысле сегодня нет. Но можно пугать тем, что он появится. А. Лукашенко продаёт себя как человека, который способен снять этот страх, а заодно пугает войной беларусское общество и демонстрирует Москве союзническую дисциплину.
Для Киева этот путь тоже пригоден. Украина держит северное направление в повестке западных союзников, а Москва сама помогает этому, постоянно напоминая о беларусском плацдарме и контроле над Лукашенко. Так Киев и Минск находят странное совпадение интересов: Украина говорит об угрозе с территории Беларуси, хотя понимает, что реальное наступление маловероятно; Лукашенко отвечает, что его втягивают и провоцируют, но он якобы может не допустить войны. Оба играют на одном страхе, только продают его разным аудиториям.
Для Киева эта игра обусловлена не симпатией к А. Лукашенко. Киев находится под двойным давлением. Москва давит войной, ударами, мобилизационным ресурсом, ядерными угрозами и возможностью расширения конфликта. Вашингтон давит переговорной логикой: выборным календарём, блокированием поддержки, давлением на коррупцию и попытками собрать будущую сделку. Нужно расширение маневра. И это может дать режим А. Лукашенко. Ведь если Беларусь остаётся просто российским тылом, её судьбу будут в результате обсуждать Москва и Вашингтон, перевесив чуть позже ответственность на ЕС, как это сегодня происходит с Арменией. Но если Беларусь становится отдельным вопросом безопасности, Украина получает дополнительный узел влияния на процесс.
Иначе говоря, Киев может использовать А. Лукашенко как инструмент перераспределения переговорного веса в процессе завершения войны в Украине. Не потому, что доверяет А. Лукашенко, а потому что А. Лукашенко – слабое место Москвы. Вдумайтесь. Если формальный союзник России вынужден играть в отдельный разговор о невовлечении в войну, значит, Беларусь не является безусловно российской. Она отрывается и выходит из-под российского зонтика. А даже частичный отрыв Беларуси от России, в свою очередь, может создавать для России целый спектр внешне- и внутреннеполитических проблем и ослаблять её переговорные возможности.