Но у этой игры есть ещё один слой – американский. Для А. Лукашенко американский трек ценен не потому, что он полюбил Вашингтон или стал «трампистом». Это путь к деньгам через санкционные послабления в условиях сокращения российской финансовой поддержки. Это решение второго вопроса. Это американский «крючок».
Пока беларусский калий не может идти через европейский маршрут, снятие части санкций остаётся неполным результатом. Лукашенко может освобождать людей и получать слова о нормализации, но без калийной логистики нет ни адекватных денег, ни кредитов, ни настоящего манёвра от Москвы.
Для США А. Лукашенко не является будущим партнёром. Но он может быть раздражителем для Москвы. Вашингтон понимает, что А. Лукашенко невозможно полноценно оторвать от России. Но сама демонстрация такой возможности отрыва, сами подобные процессы бьют по кремлёвской мифологии, где Беларусь воспринимается почти как часть российского политического пространства. Калий, Д. Коул, разговоры о маршрутах через Клайпеду – это не только приманка для Лукашенко, но и давление на Путина сразу по трекам внутренней и внешней политики России.
И вот здесь появляется византийская логика Москвы. Москва могла не просто срывать американский трек А. Лукашенко внеплановыми учениями с ядерным оружием. Она могла этими действиями одновременно заморозить для него безопасный путь к деньгам, показать США и Европе, что Беларусь остаётся в российском военном контуре. А заодно и вытолкнуть А. Лукашенко в более рискованный украинский коридор. Подтолкнуть А. Лукашенко к развитию сепаратного трека с Украиной.
Для Москвы эти два трека не равны. Американский трек может дать А. Лукашенко деньги, калий через терминал в Клайпеде(принадлежащий диктатору). Это частичный выход из российской зависимости. Украинский трек даёт политическую роль, но не даёт диктатору быстрого экономического кислорода. Это более безопасный трек. Если Запад и Украина пытаются отрывать А. Лукашенко – то почему бы не контролировать этот процесс со стороны Кремля?
Если Запад и Украина всё равно пробуют отрывать Лукашенко от России, Москве выгодно сделать этот процесс управляемым. Украинский трек заставляет Лукашенко ещё сильнее доказывать верность Кремлю, не даёт ему быстрого экономического выхода и в любой момент может быть использован как повод для кадрового перелома или замены власти в Минске. Это создаёт России удобный повод для решений по Беларуси уже после завершения войны.
Конечно, возможно, никакой координации нет, а есть только совпадение интересов. Возможно, беларусский трек с самого начала управляется Москвой. Возможно, ключевую роль играет не Э. Макрон, а связка Польши, Литвы и Украины. Возможно, экономическая логика переоценена.
Но хорошую гипотезу всегда можно проверить. Если в ближайшем будущем появятся реальные войска у границы Украины – модель политической торговли отсутствием войны рушится. Если начнётся движение по калию и Клайпеде – у Лукашенко появился шанс на деньги. Если всё затихнет – значит, майская сцена была не началом трека, а очередной дымовой завесой.
Пока же главное выглядит так: Киев и Минск используют один и тот же страх, хотя цели у них разные. Киев пытается перераспределить вес будущих переговоров и не дать Москве с Вашингтоном закрыть беларусский вопрос без Украины. Если Беларусь после войны останется в российском контуре, северная граница Украины остаётся постоянной военной проблемой на десятилетия. Беларусь как отдельный вопрос в переговорном треке – это попытка эту проблему закрыть сразу, а не мучиться потом годами. А. Лукашенко, в свою очередь, пытается купить легитимность, деньги и политическую функцию после войны. Москва и Вашингтон, в свою очередь, используют Беларусь как рычаг давления друг на друга.
В целом же мы считаем, что А. Лукашенко снова пытается влезть в переговоры. Но уже не как миротворец. Он продаёт страх отсутствия войны. Для диктатора, который боится быть списанным после войны, это, пожалуй, последний товар, который ещё можно продать.