Армия США немедленно начала оптимизировать спущенную сверху отчетность, а не реальную эффективность….
Скорость обработки данных является ключевым понятием. В 1973 году во время войны Судного дня израильская разведка имела все данные о готовящемся нападении — но аналитики не успели их соединить вместе. Каждый отдельный сигнал выглядел незначительным. В совокупности они образовывали очевидную картину. Но совокупность никто не видел. Такая же история произошла 11 сентября 2001 года. И с трагедией 7 октября 2023 года.
Война в Персидском заливе 1991 года создала цифровое поле боя первого поколения. Система JSTARS (самолет с радаром) впервые позволила в реальном времени видеть движение наземных войск противника на большой площади и передавать эти данные командирам. Но интеграции данных не было. JSTARS передавал свою картину. Разведывательные самолеты — свою. Спутники — свою. Наземная разведка — свою. Офицеры штаба вручную снимали телефонную трубку, звонили в разные службы, записывали на бумагу, переносили на карту. Процесс создания актуальной оперативной картины занимал несколько часов и требовал сотни людей. Генерал Шварцкопф говорил, что к моменту, когда у него на столе оказывалась сводная картина обстановки, она уже была историей, а не реальностью.
После 2001 года американская армия вложила десятки миллиардов в сетецентрическую концепцию: каждый солдат, машина, самолет, корабль подключены к единой сети и видят общую тактическую картину. Система Blue Force Tracking впервые дала каждому командиру карту с реальным положением своих сил. До этого дружественный огонь был одной из главных причин потерь именно из-за непонимания, где находятся свои.
Но сбор разведывательных данных по-прежнему был частично ручным. Видеопоток с беспилотника Predator записывался на диск, диск физически летел на базу, аналитики смотрели запись. Беспилотники над Афганистаном управлялись операторами в Неваде, видеозаписи анализировались аналитиками во Флориде, результаты передавались командирам в Кабуле. Временной разрыв измерялся часами при технологиях, позволявшей делать это в реальном времени.
Как мог выглядеть рабочий день военного аналитика в Афганистане. Например, в 2008 году произошел взрыв самодельного устройства. Погибли двое солдат. Аналитик разведки начинает работу. Он открывает шесть разных баз данных — они не связаны между собой, у каждой свой интерфейс, своя логика поиска. База сигнальной разведки. База агентурных донесений. База инцидентов. База биометрических данных. База финансовых транзакций. База авиационных наблюдений.
Он ищет в каждой по очереди — вручную. Копирует результаты в таблицу Excel. Строит связи на бумаге — буквально рисует стрелки между именами и номерами телефонов. Ручками. Через несколько дней у него есть гипотеза о том, кто сделал и заложил взрывное устройство. Чтобы проверить гипотезу, он запрашивает доступ к данным другого ведомства. Запрос идет через бюрократическую цепочку. Ответ приходит через неделю. Расследование занимает несколько недель.
Как и почти во всех системах человек — самое медленная и ненадежная часть системы. И вот на поле боя пришел ИИ. Одна из самых продвинутых систем Palantir Gotham. Как бы работал аналитик сегодня в такой же ситуации с подрывом самодельной мины? Аналитик открывает одну платформу, которая уже интегрировала все источники данных — в реальном времени, автоматически.
Он вводит параметры инцидента — время, место, тип устройства, химический состав взрывчатки. Система автоматически ищет паттерны во всем массиве исторических данных: похожие устройства, похожие места, похожие временны́е паттерны.