Россия ведёт захватническую войну, Украина – оборонительную. С точки зрения международного права и фактической последовательности событий эта конструкция вполне однозначна, но
После чего юридическая и моральная асимметрия незаметно переносится на совершенно другую плоскость – на мотивацию сторон
Получается, что для Украины война экзистенциальна: поражение может означать потерю территории, суверенитета, возможности самостоятельно определять политический строй и внешнеполитический курс, а в пределе – самого государства
Для России же война описывается как война выбора. Москва типа взяла и решила захватить часть соседней страны, просчиталась, понесла слишком большие расходы и потому рано или поздно должна прийти к выводу, что продолжение предприятия стоит дороже возможной добычи
Именно на этой ошибочной посылке в значительной степени строится западная стратегия урегулирования: нужно повысить цену агрессии настолько, чтобы Кремль пересчитал издержки, после чего появится пространство для сделки
В Украине замечательным образом действует статья про Оправдание, признание правомерной, отрицание вооруженной агрессии РФ, глорификация ее участников, поэтому я оставлю эту тему до лучших времен, пусть она идеально вписывается в мой научный интерес, но как о ней писать, если даже обсуждение мирных переговоров умудряются обернуть в коллаборационизм?!
Перейдём к чисто теоретическим международным отношениями, которые не имеют ничего общего с реальностью. Все совпадения случайны
Современная теория предлагает для понимания этого феномена мутный довольно термин “онтологическая безопасность”. Мутный только на первый взгляд
Государства, согласно этому подходу, стремятся сохранить не только территорию, население и вооружённые силы. Им необходимо сохранять устойчивое представление, кем они являются, какое место занимают в мире и каким образом их настоящее связано с прошлым
Это безопасность не тела, а идентичности
Дженнифер Митцен и другие исследователи онтологической безопасности показывают, что политические сообщества способны защищать привычный образ самих себя даже ценой ущерба своей физической безопасности
Государство может предпринимать материально крайне невыгодные действия именно потому, что отказ от них разрушает фундаментальный рассказ о самом себе
В этом смысле Украина представляет для современной России совершенно особую проблему
Российская государственная идентичность последних десятилетий строилась не просто вокруг существования Российской Федерации в её международно признанных границах
Она постепенно восстанавливала гораздо более широкую историческую конструкцию – Россия как одна из немногих великих держав, отдельный центр мировой политики, наследница Российской империи и СССР и ядро особого исторического пространства, в котором Украина занимает центральное, а не периферийное место
Поэтому полностью независимая Украина, способная окончательно выйти из российской политической, культурной и стратегической орбиты, представляет угрозу не существованию Российской Федерации как территории, а существованию определённой версии России
Новейшая работа о национальной памяти и российском вторжении, опубликованная Cambridge University Press в 2026 году, формулирует именно эту проблему
Российская власть выстроила идею непрерывной тысячелетней государственности от Древней/Киевской Руси через Московское государство, империю и СССР к современной России
Однако возникло фундаментальное противоречие: начало этой истории географически оказалось на территории другого независимого государства, которое к тому же предъявило собственные права на Киев и Древнюю/Киевскую Русь как элементы украинской национальной истории
В результате независимость Украины превратилась для российского исторического нарратива не просто в геополитическую неприятность, а в постоянный источник онтологической уязвимости
Отсюда и то, что в обычной логике выглядит иррациональным