Сегодня, 6 июля, уже после возвращения из Москвы и «длительной командировки», А. Лукашенко заявил следующее: «никто вас в эту бойню посылать не будет» и «война нам не нужна». Формально это были слова на церемонии чествования выпускников военных вузов и высшего офицерского состава. Но фактически это первые развёрнутые слова А. Лукашенко о войне после встречи с В. Путиным на Валдае. Публичный ответ Москве после 10 дней молчания на эту тему. Давайте отмотаем время на две недели назад.
19–20 июня В. Зеленский публично предъявил Минску ультиматум по устройствам ретрансляции сигнала для дронов. По версии украинской стороны, такие объекты находились на территории Беларуси и могли помогать российским дронам бить по Украине. Президент Украины потребовал убрать или отключить эти объекты и пригрозил: если Минск не сделает этого сам, Украина сделает это своими силами. Позже В. Зеленский заявил, что с 22 июня ретрансляторы перестали работать.
Независимого публичного подтверждения ни существования этих ретрансляторов, ни их отключения на момент публикации у нас нет. Это остаётся заявлением В. Зеленского и украинской стороны. Но для политической логики важен не вопрос о том, существовали ли эти объекты в том виде, в котором описаны. Нас интересует то, что заявление В. Зеленского создало повод для Киева давить на Минск как на территорию, с которой или через которую Россия ведёт войну.
Для А. Лукашенко этот ультиматум создал шанс попытаться встроиться в украинский трек не как соучастник российской агрессии, а как канал и предохранитель, способный снимать риск эскалации войны в Украине.
Как мы не раз писали в прошлом, участие в послевоенном будущем нашего региона важно для выживания режима А. Лукашенко, и поэтому вход в переговоры для него стратегически важен. А Москва его к этой теме не подпускает уже очень давно, имея иные планы. Поэтому А. Лукашенко и попытался в этот раз пролезть не в дверь, а через окно. Получив от Киева ультиматум, А. Лукашенко попытался представить ситуацию как доказательство полезности своего канала с Киевом для Москвы. Ведь реальная эскалация на беларусско-украинской границе совсем не в интересах Москвы – ведь тогда придется распылять и без того недостаточные для ведения войны ресурсы.
Но Москва смогла развернуть ситуацию против А. Лукашенко. В логике Кремля ситуация стала выглядеть иначе: раз Украина угрожает объектам на территории Беларуси, значит, Минск должен не снимать напряжение. Наоборот, Беларусь должна глубже входить в союз с Россией и вступать в войну. А. Лукашенко оказался в ловушке…
Как развивались эти события. 25 июня А. Лукашенко публично говорил, что Беларусь не надо подталкивать к втягиванию в войну. Он рассказывал о своих сепаратных от России контактах с представителями В. Зеленского, говорил, что беларусы не хотят воевать с украинцами, а украинцы не хотят воевать с беларусами. Фактически в тот день он начал очередной торг за свои услуги для Москвы: что он может быть каналом с Киевом, предохранителем, связующим звеном, человеком, который не допустит невыгодной для России эскалации.
26 июня А. Лукашенко улетел к В. Путину на Валдай, причём до середины дня его пресс-служба и государственные СМИ не раскрывали маршрут и местонахождение. Вероятно, так А. Лукашенко создавал интригу вокруг своего визита. Вероятно, судя по предыдущему опыту, он рассчитывал, как минимум, на возможность сделать вид, что получил мандат на участие в украинском треке.
По завершению встречи в Валдае А. Лукашенко молча улетел по дальнейшему маршруту. И это молчание не является нейтральным. А. Лукашенко обычно продаёт даже минимальный контакт как геополитическую победу. Если бы он получил мандат, роль в переговорах, он бы не стал молчать. Но он молча улетел дальше в Китай. Это значит, что результаты был отрицательными для диктатора.
Кроме того, стоит обратить внимание на факт, что Украина по Беларуси так и не ударила. Не было удара ни по предполагаемым ретрансляторам, ни по НПЗ (которые поставляют топливо в Россию), ни по другой крупной инфраструктуре. А. Лукашенко так же не вёл себя как человек, который ждёт немедленной атаки на страну. После встречи с В. Путиным он улетел в Китай, Индонезию и Мьянму. Если бы риск украинского удара по Беларуси считался реальным, диктатор не оставил бы страну на несколько дней в момент возможной эскалации, это слишком рискованно. Значит, он не считал риск немедленного украинского удара настолько высоким, чтобы оставаться в Минске.
Главный товар А. Лукашенко – это управляемый риск. Он продаёт способность не ухудшать ситуацию. Киеву он продает, что может стать угрозой, а может и не стать. Москве продает то, что держит Беларусь в российской орбите и защищает от западного влияния. Западу, что без него будет хуже и страна окончательно уйдет под российский контроль. Китаю и другим внешним игрокам он пытается продать идею, что А. Лукашенко не просто токсичный вассал России, а элемент региональной устойчивости.
После ультиматума В. Зеленского и заявлений о сепаратных переговорах Минска и Киева, А. Лукашенко конечно же опять пытался продать свои услуги Москве. Он хотел «капитализировать» невступление Беларуси в войну. Его расчёт мог быть в том, чтобы показать способность Минска самостоятельно договариваться с Киевом по угрозам, что должно быть выгодно для Москвы. Ведь если Украина нападает на него, Россия будет вынуждена отвлекать силы для его защиты.
Но, по имеющейся информации, подтвержденной публичными следами, в Москве ему предложили капитализировать противоположное. Вступление в войну, углубление военного сотрудничества и превращение Беларуси в полноценный военный инструмент России. И план сломался. Заявлять что либо после поднятых на Валдае тем и последовавших заявлений В. Путина и Д. Пескова оказалось нечего…
А. Лукашенко, вероятно, хотел бы выставить себя связующим звеном между Киевом, Москвой, Вашингтоном и Пекином. Игра с Киевом, Москвой и Вашингтоном уже идет. И Москва играет для А. Лукашенко ключевое значение. Зачем же нужен Пекин? Китай – большая внешняя крыша, которую можно предъявлять как доказательство, что режим А. Лукашенко – это не просто российский придаток. Хотя Китай к украинской войне не имеет отношения как сторона конфликта, А. Лукашенко мог придать себе дополнительный вес: я говорю с Киевом, я согласовываюсь с Москвой, мне пишет Вашингтон и меня принимает Пекин – значит я имею функцию между центрами силы.
Но на Валдае вместо роли переходника А. Лукашенко получил напоминание о роли вассала: требование стать не полезным переходником, а полезным соучастником войны. Это и есть тупик. А. Лукашенко может сколько угодно орать, что он союзник России. Он может продавать тыл, территорию, инфраструктуру, угрозы Киеву и общую линию с Москвой. Но он не может позволить себе сделать последний шаг – отправить армию в украинскую войну. Потому что тогда рушится главная сакральная конструкция режима.
Тридцать лет А. Лукашенко строил свою власть на мифах, а не достижениях. И главный миф это то, что А. Лукашенко главный хранитель Победы в Великой Отечественной войне и его режим нужен именно для того, чтобы новая война не пришла на беларусскую землю. Память о войне является тут не просто исторической темой, а источником политического права режима А. Лукашенко на власть: мы наследники победителей, мы помним цену войны и не допустим новой бойни.
Это ответ на общественный заказ беларусов, который звучит в формуле «абы не была вайны». Эта формула описывает глубинный страх общества перед большой войной, который А. Лукашенко приватизировал и использует в своих интересах. Часть общества мирится с бедностью, произволом, ложью и репрессиями, если власть не приводит страну к большой войне. Но если А. Лукашенко сам ведёт Беларусь в войну, этот контракт сгорает. Тогда он уже не хранитель Победы, не гарант мира, а тот, при ком война опять придет в беларусские семьи.