Любая страна, вступившая в ЕС, имела государство-политического спонсора вступления.
Саму Польшу тянула Германия.
Но тогда в ЕС было практически полное согласие на расширение на Восток.
Сегодня первый вопрос:
– кто будет той страной внутри ЕС, которая сочтёт вступление Украины своим национальным проектом и будет проталкивать его даже тогда, когда остальные начнут уставать или сопротивляться?
Второй вопрос:
– кто реальный лидер Восточной Европы?
То, как Польша и Украина конкурируют на беларуском направлении, уже является индикатором будущих отношений.
Если Украина сохранит субъектность, восстановится экономически и останется крупнейшей по населению страной Восточной Европы за пределами России, то она неизбежно станет претендентом на региональное лидерство.
А Польша уже сейчас рассматривает себя как главный центр силы между Берлином и Москвой.
В этом смысле конкуренция неизбежна.
Но конкуренция ещё не означает невозможность союза.
Пример – после войны Франция и Германия десятилетиями конкурировали за лидерство в Европе.
Однако именно из их союза вырос нынешний ЕС.
Этот пример – пример того, как конкуренция никуда не делась, но общие стратегические интересы оказались важнее.
Сейчас у Варшавы и Киева есть несколько крупных совпадающих интересов:
– ограничение российского влияния;
– безопасность восточной границы Европы;
– развитие транспортных коридоров Север-Юг;
– усиление веса региона внутри ЕС.
Даже если Украина и Польша станут лучшими союзниками, они неизбежно останутся соперниками и конкурентами.
Это не должно нас пугать.
Прошлая украинско-польская ссора 17-го века, принципиально усилила Россию и радикально изменила судьбу Европы и мира.
Сегодня история снова поставила Варшаву и Киев перед похожим выбором.
Второго шанса история обычно не дает.
Но в этот раз дали.
Третий и главный вопрос:
– смогут ли Польша и Украина выстроить отношения на основе общего стратегического интереса и научиться конкурировать в его рамках?..”
Ол.Арестовіч