Я намеренно пишу “пытались завербовать”, а не “завербовали”. Да, сначала он согласился. Разговор продолжался 46 минут. Это плохо. В политике ему делать нечего. Нам нужны люди, которые сразу говорят КГБ: ИДИТЕ НАХУЙ.
Но есть два важных обстоятельства, которые показывают его с хорошей стороны. И в каком-то смысле даже делают примером для других.
Во-первых, он сразу сообщил о контакте с органами своим коллегам по КР и правозащитникам из «Магілёўскай вясны» (MAYDAY TEAM). MAYDAY TEAM только что публично это подтвердила.
Во-вторых, по словам самого Караулова, сразу после выраженного на словах согласия и разговора, во время которого он сообщал только общедоступную информацию, он прекратил все контакты с вербовщиком. Пока что эта информация исходит только от него, независимо проверить её мы не можем. Но при отсутствии доказательств действует презумпция невиновности. А доказательств нет. Да и вся логика этой истории свидетельствует в его пользу.
Так долго разговаривать с КГБ (да и вообще вступать с ним в подобный разговор) неправильно. Это проявление определённой слабости. Но это всё ещё не нравственное падение. Это пограничная ситуация: человек оказался не подготовлен, но (если его описание событий верно) сумел не упасть слишком низко.
ЕВГЕНИЙ КАРАУЛОВ ВЫПОЛНИЛ ОДНО ИЗ ГЛАВНЫХ ПРАВИЛ ПОЛИТИЧЕСКОГО АКТИВИСТА: НЕМЕДЛЕННО СООБЩАТЬ О ЛЮБЫХ ПОПЫТКАХ ВЕРБОВКИ И КОНТАКТАХ С ОРГАНАМИ.
Публичность – первый и самый эффективный ответ на любые попытки вербовки! Люди, которые публично не сообщают о вербовке, оказываются уязвимы к шантажу! Поэтому публичность обязательна! Особенно для политических лидеров…
Например, когда меня вызывали в литовский ДГБ, я не поднимал особого шума. Всё-таки между ДГБ и КГБ есть существенная разница, а речь шла не о вербовке, а о проверке мигранта из недружественной страны (или о доносе на меня). Но я заранее сообщил об этом друзьям в нескольких открытых чатах. С КГБ я бы не разговаривал. Но если бы такой разговор всё же состоялся, информация об этом стала бы публичной немедленно. Мне повезло пройти очень хорошую школу у Николая Статкевича.
Теперь давайте сравним историю Караулова с историей “Алексы” Харисовой. Она согласилась сотрудничать и приняла оперативный псевдоним. Она не прекратила общение с вербовщиком, не сделала факт контакта публичным и передавала информацию. Поэтому Харисова теперь навсегда превратилась в Алексу. И неважно, что она думала, что стучит на своих товарищей в СБУ. Стучать на товарищей в иностранную разведку – не только нравственное падение, но и уголовное преступление,
Теперь сравним с историей Светланы Тихановской. Взяв 15 000 долларов, она совершила неприемлемый поступок. Но это простили бы, если бы она об этом немедленно сообщила.
Она решила пять лет молчать. Возможно, это был совет её сомнительного окружения. И именно это самое страшное. Молчать о контакте с органами не имеет права ни один активист. Не то что политический лидер. Если Вы молчите, Вы уязвимы к шантажу. О чём ещё мы не знаем? Каких ещё сливов стоит ожидать, когда КГБ решит, что она больше не нужна?
Мы не знаем, были ли у органов договоренности с Тихановской. Презумпция невиновности. Но эта история воняет сучнёй так, что нос закладывает. Осадочек остался, даже если в реальности ничего страшного не произошло. А ведь можно было сказать! Можно было опубличить! И почти никто бы её не осудил! А многие бы прониклись к ней ещё большей симпатией!
Что я хочу Вам сказать:
1. Не будьте как Харисова и Тихановская. Будьте как Статкевич. А если Вы оказались неподготовлены, если это слишком высокая планка, тогда учитесь у Евгения Караулова. Опубличьте факт контакта, пока не случилось что-то страшное. Это тот минимум, который доступен каждому обывателю.
2. Если люди открыто признаются в том, что у них был контакт, поступайте мудро. Не берите пример с “Желтой Нивы” (см. прикреплённый скриншот).
3. Но в политике ему делать нечего. В политике, особенно беларуской, нужны кшатрии и брахманы, а не обыватели.