По моим данным, такие политзаключённые как Микола Дедок, Владимир Мацкевич, Павел Северинец, Игорь Л…
Несправедливость начинается не в том пункте, что кому-то помогли и на кого-то потратили больше денег. Это как раз нормально и так и должно быть, ИМХО. Несправедливость в том, что большинство людей получает 1000 € и потом работает на стройке за 20 pln/час, пока ждёт международную защиту. А в это же самое время такие заключённые, как Мацкевич, Северинец, Дедок рассказывают всем радостно о том как прекрасно помогают беларусам, какая огромная солидарность, и в беде ты не останешься.
Вот только это чудесные и приятные кейсы, о которых всем хочется рассказывать. Но есть совсем другая сторона медали: чёрная беспросветная хтонь. Я ни за что в жизни не поверю, что вышеперечисленные люди о ней не знают, и что они первый раз слышат о том, как другие вышедшие из тюрьмы не могут найти работу, живя с ПТСР после беларуских застенок, как они начинают спиваться, совершают попытки суицида, подсаживаются на вещества, живут на улице. Это та самая отвратительная изнанка которую предпочитают все не замечать со своих «глянцевых» страниц фейсбука с натянутыми улыбками. Таких людей уже далеко не единицы и даже не десятки.
Да, мои текущие тезисы очень выгодны пропаганде, благодаря этому она может говорить о том как люди выживают в этих ваших Варшавах, как плохо живётся за границей, и вот эта «беглая» даже подтверждает. Но только проблема не в том что Польша или Литва плохие. Наоборот, в этих странах для их граждан сделано гораздо больше чем в Беларуси даже для самого привилегированного чиновника. И даже беларуские политзаключённые имеют намного больше прав и возможностей, чтобы реализоваться там, чем у себя на родине.
Вот только все забывают одну деталь: люди с ПТСР регрессируют из-за особенностей биохимии мозга, до несамостоятельных детей, которым действительно нужна помощь других. Не потому что они какие-то испорченные, неправильные или маргиналы. А потому что в лукашенковской тюрьме очень сложно во-первых остаться человеком, во-вторых выбраться из порочного круга жертвы, которая совершенно не может управлять своей жизнью. Потому что в тюрьме, ты даже не можешь открыть дверь самостоятельно, и за годы отсидки, ты можешь разучиться абсолютно базовым вещам, о чем сейчас говорят многие бывшие заключённые — сейчас для них трудность может составлять даже элементарный поход в магазин.
А что по поводу психологической помощи, спросите меня вы. Если вы углубитесь в тему помощи людям с ПТСР, то узнаете, какое огромное количество методов было рождено или модернизировано в связи с тем, что стандартные методы психотерапии абсолютно никак не улучшали жизнь ветеранам вьетнамской войны, а иногда даже ухудшали. С людьми после тяжёлых травм, таких как насилие, работать могут только люди с высокой квалификацией. Согласитесь, кризис айтишника о том, хочет ли он пойти в менеджерскую ветку или быть архитектором, совсем не то же самое, что у человека который не понимает, что он теперь свободен и у него есть безграничные возможности после невозможности выключить свет в ПКТ или просто согреться. Поэтому стандартные психотерапевты при всём желании, скорее всего мало помогут в реабилитации после такой катастрофы, которая происходит сейчас с беларусами. Тут нужны специальные люди, обученные на работу именно с этим видом травмы. Чего за 5,5 лет не то что не было сделано, об этом даже не завели разговора.
Для чего же я рассказываю все эти ужасы? Чтобы показать абсурд ситуации, которую мы породили своим закрыванием глаз на проблемы. Было легко решать эти вопросы, когда выходило по три человека в месяц, но тогда гранты лились рекой, и вопрос заключённых не волновал примерно никого.