Первое время ПВО России справлялось – в первую очередь за счет имевшегося накопленного боезапаса, но быстрое его расходование привело к дефициту. А российские предприятия, производящие боекомплект для зенитных ракетных комплексов, перестали успевать выдавать необходимые объемы производства.
Сам по себе перелом в вопросах перерасхода БК у РОВ возник в период с 2024 на 2025 год. На протяжении 2025-го ситуация усугублялась, а в кризис она уже вылилась в 2026 году, о чем уже не могут молчать даже самые прожженные Z-патриоты.
Но помимо дефицита систем и боекомплекта к ним серьезной проблемой для ПВО РФ становится и такой фактор, как технологическая отсталость.
Технологическая отсталость
Если говорить о самом очевидном – отсталости технологий комплексов ПВО, то тут стоить вспомнить о самом ярком представителе в этой категории ЗРПК “Панцирь-С1”. Он задумывался как замена 2К22 “Тунгуска”, и изначально имел неплохой вектор развития, но затем, свернув не в том направлении, превратился в самый бездарный комплекс на вооружении РОВ.
В июне этого года в статье “Будет гореть Москва и не только: что случилось с российской ПВО и почему ЗРПК “Панцирь-С1” стал большой проблемой для врага” https://war.obozrevatel.com/budet-goret-moskva-i-ne-tolko-chto-sluchilos-s-rossijskoj-pvo-i-pochemu-zrpk-pantsir-s1-stal-bolshoj-problemoj-dlya-vraga.htm я детально расписал как “Панцирь-С1” стал самым массовым, серийным комплексом на вооружении ВС РФ, при этом являясь наименее эффективной системой в своем классе.
Помимо отсталости самих систем проблемой для России является и то, что ее предприятия по производству ПВО не могут полностью компенсировать те потери, которые ежемесячно несут оккупационные войска.
Например, Ижевский электромеханический завод “Купол” производит в среднем 2-3 единицы готовой продукции ЗРК «Тор-М2» в месяц. Ульяновский механический завод (УМЗ) сдает аналогично 2-3 ЗРК «Бук-2/3» в месяц. Конструкторское бюро приборостроения им. Шипунова сдает также по 2-3 ЗРПК “Панцирь-С1” в месяц.
Выше я указывал на ежемесячные потери РОВ и они, как мы можем видеть, в разы, а то и до почти в 10 раз отличаются от темпов и объемов производства российскими предприятиями новой продукции.
Например, только в сентябре было верифицировано уничтожение более шести ЗРК «Бук-М2/3». То есть, в 2-3 раза больше чем УМЗ может себе позволить произвести для компенсации этих потерь.
Причем с 2022 года российские предприятия, производящие ПВО, лишь незначительно нарастили объемы выпуска готовой продукции, чего недостаточно при нынешней интенсивности как потребностей прикрытия воздушного пространства, так и для компенсации потерь.
Но, как мы видим, возникает еще один фактор, влияющий на боеспособность российской ПВО – удары по производственным площадкам.
Удары по производству
23 октября СОУ нанесли ракетный удар по предприятию “Протон” в городе Орел. “Протон” известен своим производством оптоэлектронного оборудования и микромодулей, активно применяемых в производстве таких российских ракет, как С-71 «Ковер», 9М723 “Искандер-М”. Это предприятие также входит в цепочку поставок, критически важных для поддержания производства необходимой для ЗРПК “Панцирь-С1” продукции.
Ранее были нанесены удары по заводу “Искра” в Ульяновске, который производит полупроводниковые приборы и электронные компоненты, применяемые в том числе и в боевой машине 72В6 ЗРПК “Панцирь-С1” и ее модификаций.
Удары также наносились по «Кремний-Эл» в Брянске, по Азовскому оптико-механическому заводу в Азове Ростовской области и ряду других предприятий, которые входят в цепочки производства систем ПВО в РФ.
То есть, для глубинных ударов по России Украина не просто устраняет ее системы ПВО путем целенаправленной охоты, но и прицельно бьет по предприятиям, которые участвуют в и без того крайне ограниченном при нынешних потребностях производстве.
Выводы
Предотвратить прорыв украинских дронов уже невозможно