Выросло новое поколение. А старое место им уступать не собирается. Медицина продлила активную жизнь лет на двадцать, и выходит поколение, пришедшее к власти в 90-е – до сих пор харахорится. 80 лет у них сейчас – рабочий возраст.
Но не только в начальниках дело, за ними целый электоральный пласт – многочисленные пенсионеры, которые дисциплинированно голосуют и требуют, чтоб пенсии и соцвыплаты им обеспечивало поколение, которого вдвое меньше по численности. В двадцатом веке это поколение успело выбить себе солидарные пенсии, рассчитанные на трёх работающих на одного старика, и жильё, купленное за копейки в 80-е. Теперь оно выставляет молодым счёт за своё долголетие. В Испании новая пенсия – 1 666 евро, а молодёжь работает за 1200 – 1500 и снимает квартиру у тех же пенсионеров, оплачивая их пенсию второй раз. Дети мигрантов, которые сами без работы, платить и вовсе не планируют. В Перу всё это проявилось буквально: конгресс обязал всех с 18 лет платить в пенсионные фонды, через две недели молодёжь вышла на улицу и через месяц конгресс снял президента.
Но дело даже не в деньгах. Это идейно совершенно разные люди. У двадцатилетних другое отношение к патриотизму (в лучшем случае безразличное), к государственной власти (начальство по умолчанию воры и дураки), к традиционным связям, к семье, к сексуальным девиациям, к территории и границам, за которые старшие готовы отправлять их воевать.
Российско-украинская война во многом тоже поколенческий конфликт. Опора украинских майданов – тогдашняя молодежь, сегодняшние сорокалетние. Средний возраст украинских элит и офицерского корпуса намного ниже, чем в России. Война задумана людьми с картиной мира образца 80-х, где всё решает территория и зоны влияния. А те, кому двадцать, эту историю игнорируют и бегут от мобилизации.
Устроены молодежные движения тоже по-новому. Партий во главе, как правило, нет. Только децентрализованные сетевые структуры, без лидеров, чтоб некого было купить или посадить. Марокканское GenZ 212 родилось в дискорде, индийские «тараканы» выросли из мемов в инстаграме. Ролики из Катманду смотрели в Джакарте, Рабате и Лиме, и через пару недель там был тот же пиратский флаг из японского аниме. Что-то подобное было пять лет назад, когда гонконгцы, тайцы и бирманцы обменивались тактикой уличных боёв под названием «Альянс чая с молоком» (все трое пьют чай с молоком, китайцы – нет).
Все политики сейчас пытаются понять, как с этим поколением работать и как это возглавить. Моди завёл вертикальные видео в инстаграме, министр здравоохранения Индии садится за стол с тараканами. Вучич обещал повысить стипендии и зарплаты, потом уголовные дела, потом снова стипендии. Старая парламентская оппозиция во всех перечисленных случаях бегает рядом и просится в вожди – в Сербии студенты её отшили, в Индии к колонне тараканов сзади пристраивается старейшая партия Индийский национальный конгресс. Спецслужбы ищут иностранный след, ведь им так положено. Но в основе всего миллионы безработных выпускников, и это не исправить ни стипендиями, ни видосиками в инстаграме.
Редкие политики понимают, какую лапшу вешать этому новому поколению. Лула в свои 81 держится на молодом левом активе, Меланшон в 75 собирает голоса французской молодёжи и детей мигрантов, Сандерс в 85 собирал стадионы студентов. Все трое говорят с молодыми на языке социальной обиды и ненависти к истеблишменту, частью которого сами являются лет пятьдесят. В Латинской Америке молодёжь уходит направо, к Милею, Букеле и Касту, так как политические элиты там в основном левые. Остальные пытаются говорить им про родину, веру и традицию, а в ответ получают тараканов)