Почему-то в отношении господства большевиков в Беларуси не принято говорить «советская оккупация», хотя именно слово «оккупация» полностью оправдано как по сути, так и с формальной точки зрения.
Советская власть в Беларуси не была выражением воли белорусского народа, но была ничем иным, как оккупацией со стороны иностранной и чуждой политической силы, чьи пособники из числа белорусов играли только роль обслуги.
Нужно подчеркнуть: в идее о том, что большевистская власть в Беларуси носила явный оккупационный характер, нет ничего антироссийского. Для России большевизм стал такой же самой (а может и большей) трагедией, как и для Беларуси. Но применительно к России это было своё, внутреннее явление, которое вытекло из истории развития российского общества. Беларусь, присоединённая к России всего лишь сто с чем-то лет перед этим, просто двигалась в российском фарватере, под влиянием тенденций, которые, опять-таки, рождались в Москве и Петербурге.
С формальной точки зрения я лично исхожу из того, что волеизъявлением белорусского общества был Первый Всебелорусский съезд, который был проведён самими белорусами без вмешательства какой-либо внешней силы и который сформировал органы, которые два месяца спустя объявили о создании самостоятельной Белорусской Народной Республики.
Вооружённый захват большевиками территории БНР и создание на ней альтернативного марионеточного псевдогосударства — это просто одна из первых отработок схемы, которая в 1940 году была использована в отношении стран Балтии и провалилась в отношении Финляндии, в 1944–45 — применена в отношении Польши и части Германии, после войны — в отношении Кореи, Вьетнама и других. Это что касается формальной стороны.
Что же касается сути, на мой взгляд достаточно, пожалуй, таких фактов:
1. Первые 37 лет советской власти (больше половины от всего времени, что в Беларуси хозяйничали коммунисты) белорусы считай что никогда не стояли во главе ССРБ–БССР.
Руководителями ЦК КПБ и НКВД (то есть реальными начальниками в стране) последовательно были гауляйтеры, присланные из России и которых с Беларусью ничего не связывало: армянин Мясникян, латыш Кнорин, эстонец Гей, грузин Цанава, кубанец Пономаренко и так далее. Единственное (довольно формальное) исключение — один из «отцов» русификаторской советской реформы белорусского языка Шарангович, который стоял во главе Компартии Беларуси в течение каких-то 5 месяцев в 1937 году, приложил руку к волне репрессий против БССРовской номенклатуры, после чего и сам был расстрелян.
Кремль не мог доверить политическое руководство Беларусью даже национал-коммунистам 20-х годов (многим — с ещё БНРовской закалкой).
Этих людей, а также многих западнобелорусских социалистов вроде Тарашкевича, коммунисты целенаправленно уничтожали.
2. Интересный факт, который иллюстрирует естественную небелорусскость большевиков: среди довоенного высшего «общесоюзного» большевистского руководства не было ни одного этнического белоруса.
Белорусский поляк Дзержинский и горстка малоизвестных белорусских евреев среди карателей второго эшелона не считаются. Латыши (Рудзутак, Бауман, Петерс и др.) были, украинцы (Петровский, Чубарь) были, русские (Ленин, Молотов и подавляющее большинство остальных) были, грузины (Джугашвили, Орджоникидзе и др.), армяне (Микоян) и евреи (Троцкий, Зиновьев, Каганович и другие) были, даже литовцы (командарм Уборевич) были. Белорусов не было. Белорусы не стояли у истоков и во главе большевистского движения.
Номинальные белорусы в общесоюзном руководстве появились примерно тогда же, когда белорусам позволили руководить БССР — во второй половине 50-х.
До второй половины 50-х в Беларуси окончательно вызрело поколение собственных коллаборантов и политруков, разных сургановых и машеровых, кому Кремль смог отдать управление республикой.
В 1956 году Первым секретарём ЦК КПБ становится Кирилл Мазуров — де-факто первый уроженец Беларуси на этой должности.