Дипломатия спецслужбМячик переговоров между Польшей и Беларусью летает дальше, пока что по-прежнему …

Дипломатия спецслужб

Мячик переговоров между Польшей и Беларусью летает дальше, пока что по-прежнему на уровне спецслужб и вопросов безопасности, но есть прогресс.

Не так давно я писал про интервью полковника Шоты, главы Агентства разведки РП, в котором он показательно аккуратно высказывался на счет Беларуси.

Сейчас настала очередь генерала Радослава Куявы, заместителя министра-координатора спецслужб Польши. Это политическая фигура, известная в Польше в том числе в качестве человека, через которого с Польшей по линии безопасности любят работать американцы — причем и при Байдене, и при Трампе.

Генерал Куява продолжает линию, начатую полковником Шотой, однако делает куда более однозначные заявления. Перечислю основные моменты, упорядочив и скомпоновав мысли из длинного интервью. Итак:

1. Вопросы безопасности
Хост поднимает вопрос судьи Шмидта, сбежавшего в Беларусь, и интересуется, могли бы польские спецслужбы выкрасть его обратно в Польшу. Куява отвечает, что нет, так как между Польшей и Беларусью существуют дипломатические отношения. При этом он даже называет Беларусь «соседом и партнером», затем поправляет формулировку на «наш сосед и страна, с которой у нас фактически и потенциально много тем для обсуждения».

Также Куява, описывая специфику этого обсуждения, говорит «о деликатной границе, на которой мы действуем, чтобы сохранить возможности и формы диалога».

Дальше — еще интереснее. Так, Куява заявляет:

«Беларусь не представляет для нас угрозы, а главная задача белорусских служб — защита нынешней власти. По этой причине они воспринимают нас, своего крупнейшего соседа в Европейском союзе и НАТО, в качестве угрозы. В этом контексте они рассматривают белорусскую диаспору на территории как Польши, так и всей Европы как угрозу с точки зрения функционирования наших двух стран».

Мне кажется, что здесь Куява хотел сказать не «функционирования», а что-то вроде «взаимодействия», но поостерегся переборщить и отделался канцеляризмом.

2. Переговоры
Куява описывает, почему переговоры ведутся на уровне спецслужб и загодя отвечает на возможную критику:

Спецслужбы имеют привилегию общаться тихо и без публичных заявлений на эту тему. […] У нас есть дипломатические отношения с Беларусью, и тот факт, что нам удалось обеспечить освобождение Анджея Почобута, — это лишь одно из доказательств того, что эти переговоры стоит вести. […] Критиковать службы или государство за ведение диалога — непрофессионально.

Затем Куява формулирует нечто вроде общей формулы возможных переговоров:

Давление мигрантов на границе снизилось. Мы не можем игнорировать тот факт, что большинство политических заключенных освобождены. […] Нет доказательств того, что Беларусь проводит диверсионную деятельность на территории Республики Польша. Это основа для диалога. 

И далее:

[…] Беларусь должна знать, что ей не угрожает агрессия с польской стороны. Если она может заверить нас, что этого не произойдет и с другой стороны границы, то я думаю, это представляет ценность для польского государства.

3. Государственный интерес Польши в отношении Беларуси
Куява определяет государственный резон Польши следующим образом:

Мы должны решить, как в этой ситуации строить наши отношения, учитывая, что суверенность, независимость, государственность Беларуси, способность формулировки собственных политических целей несмотря на близость к России, — в наших интересах.

На вопрос хоста о том, не было бы Польше выгодно, если бы Беларусь вошла в ЕС и стала буфером между Польшей и Россией, генерал отвечает четко:

А каковы наши успехи в этом направлении в случае Украины, несмотря на желание с обеих сторон? […] Давайте сфокусируемся не на мечтах, а на тех вопросах, где мы можем четко сформулировать и реализовать свой интерес.

Остается только аплодировать четкому мышлению и реалистичному подходу вице-министра.

В заключение отмечу, что, по сути, между сторонами осталось три нерешенных вопроса на уровне спецслужб: судья Шмидт, убийца польского военнослужащего Матеуша Ситка и инструментализация белорусской диаспоры, которой боится Минск. Главный вопрос, что будет потом.