Пятый год войны обнажил парадокс, о котором эксперты предпочитали молчать: чем масштабнее становится Россия, тем уязвимее её тыл. В новом эфире с Юрием Романенко энергетик и экономист Виктор Куртев разложил по полочкам, почему украинская стратегия дальних ударов работает не благодаря удаче, а благодаря системной логике поражения инфраструктуры.
«Размеры России впервые за всю историю стали её большим минусом, а не плюсом, потому что плотность всех коммуникаций достаточно низкая между крупными агломерациями», — отмечает Куртев, объясняя, почему появление у Украины дальнобойных дронов и растущей баллистики меняет саму природу конфликта.
Крым как лаборатория будущего
Именно на полуострове, по словам гостя, украинская армия отработала модель полной «зачистки» территории от ПВО противника. Ключевую роль сыграл Starlink: «Наличие связи, потому что над Крымом она есть… это позволило нам Крым зачистить. А вот на территории России его нет». Отсутствие связи над глубинной Россией остаётся главным техническим ограничением для повторения крымского сценария в более широком масштабе — но именно поэтому осенние поставки FP-9 становятся, по выражению Куртева, «ключевым фактором, просто вехой ключевой».
Экономика Wildberries — зеркало системных рисков
Самый неожиданный поворот разговора — детальный разбор финансовой архитектуры вокруг маркетплейса Wildberries. Куртев привёл цифры, которые редко звучат в публичном поле: «Долг Wildberries — один триллион 300 миллиардов рублей… А какая-нибудь годовая прибыль Wildberries до начала ударов была, например, 170 миллиардов рублей. Чувствуешь соотношение?» По его словам, основная долговая нагрузка приходится на банк ВТБ, чья судьба теперь напрямую связана с судьбой маркетплейса: «Если крякнется Wildberries, крякнется ВТБ. А рефинансировать его как бы и спасать, как бы вообще говоря, нечем».
Дефицит, который не спрячешь
Куртев не скупится на конкретику, когда речь заходит о состоянии российского бюджета: «Дефицит федерального бюджета реальный сейчас там восемь с половиной триллионов за полгода. Он там за полгода в два раза превысил плановый годовой». По его оценке, инструменты финансирования войны — эмиссия, распродажа резервов, кредитование — подошли к пределу: «Товарищи начинают свои алмазные запасы продавать. Товарищи начинают свои золотые запасы продавать последние».
Мобилизация как развилка без хороших вариантов
Один из самых жёстких тезисов эфира касается человеческого ресурса. По словам Куртева, добровольный контрактный набор на южном направлении «законтрактовано на 30%», и Кремль стоит перед необходимостью принимать непопулярные решения: «Это принудительная мобилизация — раз и банковские вклады, заморозка банковских вкладов — два, которые позволят ещё, например, там на полгода или на 9 месяцев продлить финансирование войны эмиссионным способом. Других вариантов у них как бы не осталось».
Прогноз: обрушение будет внезапным
Пожалуй, главный тезис всего разговора звучит как формула: «Устойчивость российской социосистемы переоценена… Она за неделю крякнет, когда наступит время Ч. Потому что все напряжения накапливаются постепенно, а обрушение происходит лавинообразно». Именно поэтому Куртев допускает сценарий «русского бунта» — не организованной революции, а стихийного коллапса системы под тяжестью накопленных дисбалансов.
Стратегия зимы: удар за удар
При этом Куртев подчёркивает: у Украины впервые за пять лет войны появился реальный инструмент симметричного ответа. «Если мы не можем защитить себя, то мы можем сделать больно им», — формулирует он логику будущих контрударов по Москве, добавляя, что после нескольких успешных ударов возможен «взаимный мораторий не бить по гражданской инфраструктуре друг друга».
Завершает разговор фраза, которая, пожалуй, точнее всего описывает настроение всего эфира: «Мы по-настоящему ещё ничего не начинали».
Ссылка на эфир в первом комментарии “
Хвиля