Текущая эскалация на Ближнем Востоке привела к неожиданному на первый взгляд географическому контуру иранских ударов. Атака Тегерана на Иорданию, Кувейт и Бахрейн при полном отсутствии ударов по Саудовской Аравии, ОАЭ и даже Израилю кажется парадоксом.
Однако в жесткой логике ближневосточной геополитики этот шаг выглядит математически просчитанным. Тегеран не обходит стороной своих главных противников из-за миролюбия. Он ведет циничную и прагматичную игру, разделяя цели на три категории: стратегическое сдерживание, дипломатический иммунитет и наказание слабых звеньев.
Отсутствие ударов по Саудовской Аравии и ОАЭ — это прямой результат дипломатического прорыва прошлых лет, включая пекинское соглашение о нормализации отношений между Ираном и Эр-Риядом.
Иран прекрасно знает, что атака на нефтяную инфраструктуру Саудовской Аравии или финансовые центры Дубая мгновенно консолидирует против него весь мир, включая Китай — главного покупателя иранской нефти.
Кроме того, Эр-Рияд и Абу-Даби в последнее время вели подчеркнуто нейтральную политику, стремясь не допустить использования своего воздушного пространства для ударов США или Израиля по Ирану.
Тегеран ценит этот нейтралитет и демонстрирует, что пока эти страны сохраняют нейтралитет, их вышки и порты остаются в безопасности. С другой стороны, прямой удар по Израилю означает автоматический переход конфликта в стадию конвенциональной войны на уничтожение, в которую мгновенно вступят США.
Иран традиционно предпочитает воевать чужими руками через свои прокси-силы. Прямой ракетный салют по Тель-Авиву вскрыл бы уязвимость самого Ирана для разрушительного ответного удара.
Тегеран бережет свой ракетный арсенал как фактор сдерживания, а не как инструмент оперативного реагирования. Ударить по Израилю в лоб — значит сжечь последний мост к выживанию режима.
Именно поэтому Иордания, Кувейт и Бахрейн стали идеальными мишенями для демонстрации силы. Каждое из этих государств получило удар по конкретным геополитическим причинам.
Иордания давно вызывает ярость Тегерана своей ролью буфера и щита Израиля. Иорданские ПВО и ВВС активно сбивают иранские дроны и ракеты, летящие в сторону израильской территории.
Удар по Амману — это прямое наказание за соучастие в обороне еврейского государства.Бахрейн является ключевым плацдармом США, принимая у себя Пятый флот американских ВМС, и занимает самую жесткую антииранскую позицию среди монархий Залива.
Кроме того, в Бахрейне проживает крупное шиитское большинство, управляемое суннитской королевской семьей. Удары сюда служат сигналом Пентагону и одновременно попыткой раскачать внутреннюю стабильность острова.
Кувейт, в свою очередь, выступает важным логистическим узлом, предоставляя свои базы для американской авиации. Атакуя его, Иран посылает недвусмысленный намек всему региону, что американское военное присутствие делает любую страну законной мишенью, которую не защитит даже ПВО США.
В итоге Иран действует по классическому принципу разделения своих противников. Щадя Саудовскую Аравию и ОАЭ, Тегеран вбивает клин в монолитность арабского мира и разрушает потенциальную антииранскую коалицию.
Он показывает крупным игрокам явную выгоду от нейтралитета, одновременно карая малые страны за союзничество с Вашингтоном и Иерусалимом. Это не трусость, а холодный расчет, направленный на минимизацию рисков для самого Ирана при максимальном геополитическом эффекте.
Даурен Муса