Все больше западных аналитиков сейчас утверждают, что Россия фактически проиграла войну. В качестве доказательства того, что конфликт приближается к концу, они указывают на успешные удары Украины по тыловым объектам, атаки на критически важную инфраструктуру и неуклонное ослабление военных позиций России.
Это опасно неверное толкование хода войны. Оно отражает тенденцию интерпретировать события через призму отдельных успехов на поле боя, а не с точки зрения более широкой стратегической картины.
Современная война уже не вознаграждает тактические победы так, как это было раньше. Прогресс в области технологий БПЛА, средств высокоточного удара и систем наблюдения преобразил поле боя, сделав решающие прорывы чрезвычайно сложными для любой из сторон. Это уже не война быстрых маневров. Это война на истощение.
Успех на поле боя измеряется метрами, а не милями, и зачастую ценой, которая практически не соотносится с его стратегической ценностью. То же самое верно и за линией фронта. Все более эффективные удары Украины по российской логистике и критически важной инфраструктуре наносят Москве реальный ущерб. Однако эти атаки обходятся дорого, требуют высоких технологических затрат и, в конечном счете, влекут за собой ответные меры.
Ни одна из сторон не может рассчитывать на то, что такая форма ведения войны приведет к решающему стратегическому результату. Таким образом, на поле боя сложилось состояние, близкое к равновесию. Военный баланс превратился в состояние взаимного сдерживания, а не решающей победы.
Значит ли это, что Россия проиграла? Если мерилом является достижение Кремлем заявленных целей, то очевидно, что этого не произошло. Но для поражения требуется нечто большее, чем просто неспособность достичь первоначальных целей.
Украина также пока не может претендовать на полную победу. Киев не дал России достичь своих основных целей и нанёс серьёзный ущерб российской экономике и армии. Тем не менее он по-прежнему в значительной степени зависит от западной финансовой помощи, военной техники и технологической поддержки, при этом сталкиваясь с растущим внутренним давлением.
В войнах на истощение не бывает явных победителей в традиционном смысле. Их исход определяется выносливостью. Решающим является то, какое общество сможет дольше выдерживать экономическое, военное и психологическое бремя затянувшегося конфликта. Именно это, а не какой-либо отдельный тактический успех, определит, как и когда закончится эта война.
В поисках пути к окончанию войны разговор вновь возвращается к НАТО. У Украины есть все основания ценить поддержку, которую члены НАТО оказывали и продолжают оказывать. Но уважение к альянсу не должно мешать честной оценке его недостатков.
Война на Украине подняла неудобные вопросы о том, готово ли НАТО к конфликтам XXI века.
Главная проблема заключается не просто в военном потенциале. Речь идет о стратегической культуре.
Альянс был создан в разгар холодной войны, когда его главной целью было сдерживание Советского Союза при одновременном предотвращении прямой конфронтации между ядерными державами. Предотвращение эскалации стало организующим принципом альянса. Однако нельзя считать, что институты, созданные для одной эпохи, автоматически подходят для другой.
Характер ведения войны кардинально изменился. Архитектура безопасности, построенная в первую очередь на управлении кризисами, а не на формировании их исхода, рискует отстать от реалий современных конфликтов.
Будущая безопасность Европы в конечном итоге будет зависеть не только от тех, кто готов защищаться, но и от тех, кто готов возглавить реализацию новой стратегической концепции для континента. Украина продемонстрировала, что готова к первому. Остаётся открытым вопрос: кто готов к второму?