Брюссельский Euractiv выпустил на удивление здравую статью про политику ЕС в отношении России. Такая…

Несанкционируемая глупость Европы

Тактика нарезки санкций тонкими ломтиками может привести к тому, что через 25 лет ветераны санкционного давления в Брюсселе будут объявлять про 137-й пакет санкций, не обращая внимание на их неэффективность.

По мнению авторов, такой гипотетический сценарий лишь немногим менее нелеп, чем реальная ситуация.

В прошлом месяце фон дер Ляйен официально заявила о новом, 21-м пакете санкций, начиная со времени, когда Россия начала полномасштабное вторжение в Украину. Этот пакет включает несколько дополнительных списков «теневого флота» (на этот раз — 30); энное количество запретов на транзакции с российскими банками (на этот раз — 31) и компаниями из третьих стран (на этот раз — 20); а также несколько дополнительных экспортных ограничений (в основном на металлы).

Однако и эти меры наталкиваются на сопротивление стран ЕС. Например, призыв Брюсселя ограничить импорт российской рыбы вызвал обеспокоенность в Германии. Предложение о запрете на въезд российских военнослужащих в ЕС заставило выразить сомнения Францию и Италию в его юридической и практической осуществимости. А предложение ввести санкции против Патриарха Кирилла, главы Русской православной церкви, было решительно осуждено Болгарией — православной страной, премьер-министр которой охарактеризовал этот шаг как возврат к «эпохе крестовых походов».

Все это указывает на глубинную проблему санкционной политики ЕС и, по сути, его подхода к России в целом: санкции, по крайней мере сами по себе, не позволят достичь цели Брюсселя — заставить Путина сесть за стол переговоров на условиях ЕС. Удавку санкций можно затянуть, но русский медведь от этого не задохнется.

После почти четырех с половиной лет полномасштабной войны — периода, превышающего по продолжительности Первую мировую войну — и многочисленных ложных предсказаний о скором экономическом коллапсе России (стоит напомнить, что фон дер Ляйен еще в 2022 году заявляла, что финансовый сектор Москвы находится на «искусственном жизнеобеспечении»), это должно быть очевидно. Вообще, это должно было быть ясно еще в самом начале войны.

Как отмечает Ричард Коннолли, старший научный сотрудник лондонского аналитического центра Royal United Services Institute, в истории практически нет примеров того, чтобы страны прекращали войны исключительно под давлением экономических санкций. (Стоит напомнить, что Германия и Япония подвергались жестким санкциям во время Первой и Второй мировых войн соответственно, но продолжали воевать).

«Войны редко прекращаются только потому, что становятся дорогостоящими», — отмечает Коннолли. «Сегодняшний опыт России вписывается в эту общую картину. Ее экономика испытывает нагрузку, но вряд ли эта нагрузка окажется критичной».

Вызывает беспокойство то, что в некоторых отношениях экономика России, похоже, даже улучшается. За последний год инфляция снизилась вдвое до 5,3% — это лишь немного выше целевого показателя Центрального банка в 4%. Массивные военные расходы Кремля, начавшиеся после полномасштабного вторжения, также улучшили настроения потребителей и ожидания на рынке труда, а реальная заработная плата взлетела до рекордных уровней.

Тем не менее, экономика России едва ли находится в хорошем состоянии. Более того, во многих отношениях она демонстрирует катастрофические результаты.

Базовая процентная ставка Центрального банка находится на исключительно высоком уровне — 14,25%, что сдерживает столь необходимые инвестиции. Атаки дальнобойных украинских беспилотников на российские НПЗ нанесли серьезный ущерб экспорту топлива, который является основным источником дохода России. Рост экономики также вялый, а нехватка рабочей силы, усугубляемая военными действиями, наблюдается практически повсеместно.