Анализ внешнего контроля и стратегий Украины, Беларуси и России в конфликте на 2026 год

Это классический политический бихевиоризм. Сначала закрепляется связь между стимулом (требованием Киева), реакцией (Минска) и последствием (ударом или отсутствием удара). Затем понемногу повышается уровень требований (от безделиц типа ретрансляторов к все более важным, стратегическим вопросам). Мы требуем — вы выполняете — мы вас не бьем.

Выглядит этот план в теории достаточно эффективно, однако есть и у него очевидное уязвимое место. Дело в том, что у Киева, как и у России, тоже есть свои ограничения в плане мер воздействия на РБ, только в случае Киева они связаны с имиджем Украины на Западе.

На данный момент Украина имеет имидж жертвы и, благодаря этому, — право на самооборону, а по сути индульгенцию на действия в серой зоне международного права вроде подрыва “Северных потоков”. Удар по ретрансляторам, при помощи которых, по утверждению Киева, направляется полет российских “Гераней”, как раз достаточно легко вписывается в логику этого права на самооборону.

Однако дальше — на этапе НПЗ или ВПК — логика необходимой самообороны начинает буксовать. В чем здесь необходимость-то? Ссылки на “законность целей” или необходимость упреждающего удара для ЕС будут выглядеть еще более сомнительными, а угроза создания опасных прецедентов — очевидной. В итоге попытки закрепить “правильную реакцию” Минска могут обернуться масштабной кампанией по обвинению Украины в неспровоцированной агрессии. Такая кампания может ударить по имиджу Украины и одновременно улучшить имидж Беларуси.

Каков коридор возможностей в связи с “ультиматумом Зеленского” у всех заинтересованных сторон?

Перечислю в порядке возрастания числа вариантов.

Россия: коридор максимально сужен. Если раньше существовала некая стратегическая неопределенность хотя бы в плане ответа на вопрос, хочет ли Россия вступления в войну РБ и если да, то в каком объеме, то теперь информационное давление Украины, США (см. например резонансную статью WSJ “Россия оказывает давление на Беларусь, стремясь открыть новый фронт в войне с Украиной” от 23.06.2026) и, неофициально, Минска заставило Кремль определиться и на самом высоком уровне многократно опровергнуть заинтересованность во вступлении РБ в войну. Эти заявления являются эффективным аргументом Минска в гипотетическом случае любых новых попыток давления Кремля.

В то же время, желание Минска играть на понижение означает, что и военно-техническая поддержка со стороны России будет ограниченной: С-400 дали, “Искандеры” дали, ТЯО дали, “Орешник” дали, самолеты обновили — дальше вы уж там держитесь.

Украина: ее коридор тоже не то чтобы очень широк. Есть две главные опции: выдвигать новые ультиматумы и пытаться закреплять рефлекс подчинения у белорусских властей (со всеми вытекающими последствиями) или балансировать на грани ИПСО, предъявляя требования, которые легко объявить выполненными, а себя — победителем, параллельно добиваясь каких-то небольших преимуществ. Во втором случае вместо попытки взять под внешний контроль может даже, наконец, возникнуть переговорный трек по принципу “попугали и хватит”, хотя этому, на мой взгляд, все еще мешают чрезмерные амбиции Украины.

Беларусь: хотя РБ и играет вторым номером, реагируя на стимулы Украины, у нее есть несколько вариантов. Первый и самый малопродуктивный — “бодаться с Украиной” и требовать в этом поддержки России и Китая.

Второй — балансировать между ультиматумами и переговорами с Зеленским, в том числе и для Москвы, параллельно обращая внимание международного сообщества на “перегибы” Украины.

Третий — дипломатическое айкидо, то есть не просто пассивное балансирование, а активное использование момента силы, которую прикладывает к Беларуси Украина, для запуска тех политических процессов, которые без этого было бы трудно инициировать самому Минску. Внешне, конечно, это должно выглядеть так, что Минск действует в интересах и Киева, и Москвы, и Пекина.

При этом второй и третий варианты могут быть взаимодополняющими.