Проанализируем глобальные факторы влияния на сроки “технологического завершения войны”.
Война в Украине не пошла по классическому сценарию в виде атак танковых колонн.
Война открыла Ящик Пандоры в виде технологической сингулярности.
Технологическая сингулярность в войне – формат постоянного маятника, когда концепции и сама архитектоника войны входят в состояние нестабильности и турбулентности.
И в состояние постоянного видоизменения, структурной трансформации.
Один из признаков технологической сингулярности войны – средства нападения в виде дронов стали намного дешевле средств защиты.
Данное соотношение сформировало уже в глобальном масштабе “парадокс всеобщей уязвимости”: от гражданской авиации и морского транспортного сообщения до систем безопасности глобальных игроков.
Война в Иране показала, что до момента преодоления технологической сингулярности войны – большая наступательная операция даже против более слабого соперника, не даст ожидаемого результата.
То есть, технологическую сингулярность войны нужно преодолеть и перейти к стадии технологического равновесия, когда средства защиты станут дешевле средств нападения в виде дронов.
До тех пор, пока новая архитектоника безопасности не сформирована – большие игроки не чувствуют себя в безопасности.
Война в Украине превратилась в глобальную “живую лабораторию”, потому что она стала первым в истории противостоянием эпохи «технологической сингулярности» на поле боя.
Внешние игроки (НАТО и Китай, в первую очередь) получили уникальную возможность проверить на практике доктрину сетецентричной войны.
До 2022 года все военные симуляции были чисто теоретическими. И ошибочными.
Сейчас в реальном времени тестируется взаимодействие спутниковой связи, систем управления боем с использованием ИИ,
массированного применения “роев” беспилотников всех типов (на базе машинного зрения).
Старые доктрины умерли, а новые, в полной мере, еще не родились.
Западная военная стратегия строилась на превосходстве в воздухе и дорогостоящем высокоточном оружии.
Война в Украине показала, что дешевый FPV-дрон может уничтожить танк стоимостью 10 миллионов долларов, а дешевая ракета-камикадзе истощает дорогие запасы ПВО.
Внешние игроки получили уникальную возможность протестировать новый тип войны на практике.
Проблема заключается в том, что у таких игроков пока нет окончательной концепции войны будущего.
И пока такая концепция не появится, все они заинтересованы в продолжении войны.
В ближайшее время, в контексте концепций новой войны, нужно ответить на ряд вопросов:
Каково соотношение между тяжелой бронетехникой и роями дронов?
Как эффективно защитить стратегическую инфраструктуру от одновременных атак сотен БПЛА?
Как сформировать новый баланс в противостоянии «Дрон vs РЭБ» (Радиоэлектронная борьба)?
В итоге, концепция новой войны должна найти новую точку динамического равновесия.
Пока маятник технологического цикла очень короткий – не более месяца.
Если появляется новая частота или алгоритм управления дронами, то противник уже через 2-3 недели адаптирует под нее системы РЭБ и «глушит» дроны.
Прохождение точки технологической сингулярности в войне означает расширение динамики маятника с одного месяца до 5-10 лет минимум (баланс между средствами нападения и обороны).
В противном случае, если зафиксировать технологическую парадигму по состоянию на сейчас, устарение средств войны произойдет уже через несколько месяцев, а возможностей протестировать новую модель в “живой лаборатории” в случае завершения войны уже не будет.
Основные игроки в мире сейчас ищут ответ на ключевой вопрос:
«Как гарантированно победить в войне нового типа?».
И война будет технологически продолжаться до момента концептуального формулирования такого ответа.
Для систем ИИ, данные (датасеты), полученные в ходе войны – это новая нефть.
Война в Украине генерирует терабайты уникальных данных для проектов ИИ.
Украина в ходе войны стала крупнейшим в мире “месторождением” нефти в виде информации для глобального развитие проектов ИИ в секторе ВПК.