И здесь начинается главное. Совпадение венесуэльского и беларусского словарей не случайно. Это одна технология. Венесуэла: преступники, люди с делами, «чушь». Беларусь: правонарушители, экстремисты, террористы, шпионы. Логика идентичная: внешнюю нормализацию принимаем, внутренние репрессии не признаём.
США формально не обязаны принимать язык режимов. Но в логике сделки они не спорят с режимами о языке. Вашингтон называет людей «политическими заключенными» и «заложниками», режимы тут же переупаковывают их в «преступников», и Вашингтон живёт с этим – потому что ему нужен результат сделки, а не точность определений. А режимам достаточно, чтобы Вашингтон ради результата перестал требовать публичного признания репрессий.
В человеческом смысле освобождение политзаключённого – безусловное благо. Но в политической логике сделки палка становится о двух концах. Каждое такое освобождение укрепляет не свободу общества, а переговорную субъектность режима. Потому что режим отдаёт человека не как невинную жертву собственного преступления, а как «помилованного правонарушителя» и по другому не способен. Режимы не смогут никого отдать без вреда для себя признавая свои преступления.
Поэтому, когда А. Лукашенко говорит «у нас нет политстатей», а Ф. Пласенсия в Майами говорит «чушь» на вопрос о политзаключенных – это не два разных эпизода. Это одна и та же фраза, произнесённая в двух местах. И обе они адресованы сразу двум аудиториям. Вашингтону – как переговорная позиция: мы готовы освобождать людей, но не готовы признавать репрессии. Своему аппарату и своим сторонникам – как сигнал: государство не ошибалось, они преступники, а власть лишь проявляет гуманность.
Так что режимы продают Вашингтону нужные ему внешнеполитические действия и прикрывают сделку освобождениями людей. Но главное они не продают. Они не продают право на репрессию. Они оставляют за собой право снова сажать, снова переименовывать жертв в преступников и снова продавать их освобождение как гуманизм. Ведь оправдание репрессий – это вопрос их выживания.
Беларуси помогут беларусы. И об этом – следующая часть. Продолжение следует.