БЛИЖНИЙ ВОСТОК: Конец иллюзий.Пока дипломаты в Исламабаде 21 час делали вид что договариваются, а Тр…
.
Пока дипломаты в Исламабаде 21 час делали вид что договариваются, а Трамп постил в Truth Social очередной ультиматум заглавными буквами — картина происходящего становилась всё чище. Не в смысле обнадёживающей. В смысле окончательной.
Давайте разберём что реально происходит. Без дипломатической жвачки.
БЛОКАДА ОРМУЗА: Громкий пук в лужу
Трамп объявил военно-морскую блокаду Ормузского пролива. Звучит грозно. По факту — очередной ультиматум в серии ультиматумов, каждый из которых заканчивался одинаково.
Механика простая и уже знакомая: громкое заявление — рынки реагируют — нефть летит вверх — экономическое давление внутри США становится невыносимым — Трамп находит способ “победоносно” отыграть назад. Иранцы этот цикл изучили досконально. Им буквально нужно переждать неделю-две.
Но есть нюанс который делает ситуацию ещё абсурднее. Иран сам закрыл пролив — трафик упал более чем на 90%, около десяти миллионов баррелей в день выпало с рынка. Американская “блокада” закрытого пролива это не стратегия. Это попытка перехватить у Ирана контроль над рычагом который Иран уже держит. Плюс — по ряду данных Иран сам потерял контроль над частью поставленных мин и физически не может открыть пролив даже если захочет. То есть Трамп блокирует то, что и так не работает, угрожает тому кто и сам не может отыграть назад.
Смешно было бы, если бы не было так дорого для всей мировой экономики.
Самое разрушительное здесь не сама блокада. Разрушительна эрозия доверия к американским ультиматумам как таковым. Каждый раз когда красная линия оказывается нарисованной мелом — следующую линию обесценивают ещё агрессивнее. Иран это считывает. Китай по Тайваню считывает. Северная Корея давно считывает. Американское сдерживание работает только пока в него верят — и вера методично уничтожается каждым невыполненным ультиматумом.
ЯДЕРНАЯ ПРОГРАММА: Поезд ушёл
Теперь про главное. Про то о чём 21 час говорили в Исламабаде и так ни о чём не договорились.
Иран не откажется от ядерной программы. Никогда. Ни при каких условиях которые США реально готовы предложить.
Это не упрямство и не идеология. Это холодная рациональность выученная на конкретных трупах.
Каддафи в 2003 году торжественно отказался от ядерной программы в обмен на нормализацию с Западом. Через восемь лет его нашли в канализационной трубе. Саддам Хусейн не имел туза в рукаве — его повесили. Ким Чен Ын довёл программу до конца — с ним фотографируются и приглашают на переговоры. Урок усвоен всеми кто умеет считать.
А теперь добавьте к этому специфику иранского случая. США и Израиль только что провели военную операцию против Ирана. Тысячи погибших. Уничтоженная инфраструктура. И сразу после этого американский переговорщик приезжает и говорит: сдайте ядерную программу. С точки зрения Тегерана это не переговоры. Это требование капитуляции от страны которая тебя только что бомбила.
Более того — сама война уничтожила последний реалистичный шанс на денуклеаризацию. До февраля существовала хоть какая-то теоретическая рамка: заморозка программы в обмен на снятие санкций, что-то вроде реанимированного JCPOA. Сейчас любой иранский политик который публично предложит разоружение — политический труп. А скорее всего просто труп.
Трамп своей войной уничтожил именно тот исход который декларировал как цель войны. Это называется стратегическое самоубийство.
Бомба будет. Вопрос только когда — через пять лет или через пятнадцать, в зависимости от того насколько удары реально отбросили программу назад.
ИЗРАИЛЬ: Тактика без стратегии
И вот здесь мы добираемся до самого интересного.
Израиль понял иранскую логику раньше всех. И действует исходя из неё абсолютно рационально — в рамках того что вообще возможно сделать.
Ядерный Иран это не просто угроза удара по Тель-Авиву. Это прежде всего ядерный зонтик над всей прокси-сетью. Хезболла, Хамас, хуситы под прикрытием ядерной державы — это совершенно другие противники. Их уже нельзя давить без риска эскалации до неприемлемого уровня. Израиль превращается в заложника сдерживания, не имея стратегического пространства для манёвра.