Первые выстрелы Третьей мировой войны прозвучат в космосе, считает обозреватель Bloomberg Андреас Кл…
Независимо от того, нападает ли Америка на Венесуэлу или бомбит Иран, она сначала лишает противника его «глаз и ушей», а это неизменно предполагает использование космических средств и технологий, которые обеспечивают связь с наземным оборудованием или создают помехи для него.
Однако ни Венесуэла, ни Иран не являются технологическими конкурентами Америки в космической сфере. Вопрос, который занимает умы самых выдающихся специалистов по космической войне, заключается в том, как будет выглядеть следующий крупный конфликт, когда противником будет либо Россия, либо Китай; или, не дай Бог, обе страны одновременно.
Чтобы заглянуть в эти сценарии, я недавно поговорил (неофициально) с инсайдерами в Вашингтоне и Колорадо-Спрингс, где расположена база ВВС Петерсона, на которой размещаются несколько объединенных командований, включая космическое. Ниже привожу впечатления, основанные на этих беседах.
Один из моментов, по которому все сошлись во мнении, заключался в том, что первые выстрелы следующей мировой войны почти наверняка будут произведены в космосе (с одновременным обменом залпами в киберпространстве, которое все больше пересекается с космической сферой).
Все крупные военные державы сегодня, но особенно США, Китай и Россия (в порядке убывания уровня развития), используют космос для шпионажа, картографирования и отслеживания своих врагов, а также для управления собственными силами и огневой мощью. Это обязывает их всех иметь планы нападения и обороны, чтобы выводить из строя спутники и наземные станции своих противников, одновременно защищая как можно больше своих.
Как минимум, это предполагает электромагнитное подавление, которое уже происходит регулярно, даже если оно редко попадает в заголовки новостей. Однако этот тип помех, как правило, носит временный характер и сам по себе не считается casus belli. Более агрессивные виды атак включают направленную энергию, такую как лазеры или физические ракеты, запускаемые с той же космической орбиты или с земли.
Атака может также принимать форму столкновения, поглощения или иного повреждения одних спутников другими. США внимательно следят за российскими спутниками, которые мне описали как «матрешки»: один открывается, выпуская другой, который затем может выполнять мирные ремонтные работы или, по команде, превращаться в боевой блок.
У Китая есть спутники с роботизированными манипуляторами, которые, опять же, могут быть либо мирными «мусорщиками», либо превращаться в разрушительное оружие.
По мере того как США повышают устойчивость космических сил, противники корректируют свою тактику. Пугающим сценарием, который привлек внимание Конгресса в начале 2024 года, является российский план запуска спутника с ядерным оружием. Москва опровергла эти сообщения, но мои собеседники считают их реалистичными, а директор национальной разведки заявила Конгрессу в этом месяце, что «разработка Россией ядерного противокосмического оружия представляет собой самую серьезную угрозу для мировой космической архитектуры».
США, как правило, применяют к космосу иной подход, нежели Россия или Китай. Поскольку Вашингтон стремится сохранить космос в качестве своей сферы влияния, он не станет начинать там тотальную превентивную войну ради тактического преимущества на Земле. Москва, напротив, может попытаться предотвратить военное поражение на Земле с помощью упреждающего удара в космосе, рассчитывая, что в таком случае у нее будет больше шансов пережить последующие события.
В таком сценарии человечество может в одночасье вернуться к уровню развития прошлого века, если не к доиндустриальной эпохе. Ущерб и страдания будут меньше, чем в результате наземной ядерной войны, однако они же превзойдут все, что мы можем себе сегодня представить, когда нас занимает закрытие всего одного пролива на Ближнем Востоке.